Чтение онлайн

рукой...Но и без слов было понятно, что поездка не доставила ему ни

радости, ни спокойствия. Мама встревожилась: ” Хоть поел?.. Или опять

целый день не емши?..” Ничего не объясняя, отец коротко сказал:

“Отдал... Голодным ребятишкам отдал...”

14

Поздней осенью в Уральск стали прибывать первые группы людей из

наших западных республик - из Белоруссии, Молдавии и Украины, а также

из России. На их лицах - печать страданий, в глазах - страх и отчаяние от

пережитого. У некоторых в руках - небольшие чемоданы и мешки. Рядом

с немолодыми женщинами - бледные, усталые дети - малыши и

подростки...

164

Приехавших людей сначала называли “беженцами”, позже -

“эвакуированными” (это новое слово скоро прочно войдет в речь моих

земляков). Их количество в городе постоянно увеличивалось. Новые

уральцы нуждались в жилье. Городские власти утвердили т. н. “жилую

санитарную норму”, проверили дома и квартиры (не только

“коммунальные”, но и частные) - в поисках “лишней площади”. К нам

никого не направили: инспектор ГорЖу знал, что “свободную

территорию” в нашем доме (площадь - около 35 кв. метров, 7 жильцов)

вряд ли удастся найти...

“Хоромы” уральцев, в большинстве своем, - это низкие, тесные,

убогие домишки на два - три окна, глядящих на улицу. Горожане не всегда

охотно “сдавали” комнаты “посторонним людям”: некоторые не хотели

видеть “чужих” в родных стенах. Для них серьезное значение имели

бытовые и религиозные (староверческие) традиции, которые еще

сохранялись в местных семьях. Возможно, известные старцы и старицы

опасались утратить свое влияние на горожан, когда те окажутся рядом с

“новыми людьми”? Или потомки “природных” казаков не до конца

осознавали масштабы народной трагедии, важность и необходимость

помощи “приезжим”?.. Да и те первое время держались несколько

обособленно (“особняком”, как говорили уральцы), неохотно говорили

местным жителям о пережитом. Даже создавалось впечатление, что

“приезжие” не хотят серьезно знакомиться с ними, так как чувствуют себя

“гражданами другого мира”, случайно оказавшимися в чужом,

незнакомом месте. Лишь через два - три месяца произойдет явно заметное

сближение “эвакуированных” и горожан, чему в немалой степени помогли

дети - школьники с их общими заботами и интересами (уроки, игры, книги

и пр.). Для работавших на предприятиях и в конторах местных жителей

“новые люди” скоро перестанут быть “посторонними”, “чужими”. Все

трудились рядом, у всех возникли и укрепились общие желания и

понимание друг друга. И всех заботили и тревожили одинаковые горести,

печали и надежды...

...

..

15

Жизнь в Уральске с каждым месяцем становилась более беспокойной

и трудной, чем в летнее время. Война предъявляла людям жесткие

требования и выдвигала новые, ранее неизвестные условия... ..

Как известно, с началом войны правительство страны приняло

решение о переходе на карточную ( “нормированную”) систему продажи

“продуктов массового потребления”. Основным среди них признавался

165

хлеб... Были определены “твердые” нормы его продажи (потребления?)

различным “категориям граждан” - рабочим (500 гр.), служащим (400

гр.), иждивенцам (400 гр.) и детям до 12 лет (400 гр.)..Эти нормы в

военные годы неоднократно менялись (уменьшались). В апреле 1942 -го

правительство “разработало” еще одну карточную систему - на

промышленные товары (обувь, одежда и пр.).

В уральских продовольственных магазинах “свободной” продажи

(без шумных, многолюдных очередей) самых простых товаров уже давно (

еще до войны) не было.. Теперь горожане надеялись, что карточки

несколько улучшат торговлю нужными товарами. В нашем городе

“бумажные талоны” появились не первого сентября (срок, определенный

правительством), а с заметным опозданием - в конце октября - начале

ноября...

На нашего отца некогда знакомая, но ставшая уже непривычной

“продуктовая ситуация” подействовала угнетающе. Он вспоминал

недавнее прошлое , когда уральцы так же, как сейчас, покупали

(“получали”) хлеб, муку и пр. по карточкам: “ Стыдобушка, а не власть.”

И, конечно, сравнивал нынешнее время со “старым”: “До вашей

революции хоть весь город завали хлебом.. На базаре десятки возов

стояли. А нонче?.” О современной жизни отец старался говорить как

можно меньше.. Видимо, опасался сказать что - то лишнее.. Но все же,

сравнивая “прежнее” и “нонешнее”, замечал: “Не все ладно...Совсем не

так, как надо... .Чистый кавардак....”

В те дни, когда уральцы получали продовольственный “документ”,

неожиданно выяснилось, что отец якобы не был мобилизован в “трудовую

армию”, а работал в военкомате как “вольнонаемный извозчик”. В

середине сентября его уволили “в связи с сокращением штатов”. И отец не

попал в “ важную бумагу” военного времени - официальный список

будущих

“владельцев”

продовольственных

карточек...

Военные

чиновники, официально отправив отца “на улицу”, ни слова не сказали ему

об увольнении и новой “свободной жизни”. Он продолжал добросовестно

исполнять свои обязанности в военкомате, хотя формально считался

безработным. Лишь в середине октября выяснилось, что карточка ему

(вместе с ним маме и мальчишкам) “не положена ...”

Странное положение отца длилось более двух месяцев. Лишь в начале