Чтение онлайн

Он шутил, поддерживал серьезные разговоры, произносил интересные тосты – не с интернета, а свои, от души, и мне казалось, что я с каждым сказанным словом становлюсь все ближе к нему, хотя между нами расстояние не менялось.

Он сидел напротив меня, вокруг нас было много людей, а мне казалось, что мы только вдвоем, и он не напротив, а рядом.

Может, наши взгляды слишком часто встречались, чтобы я была к нему равнодушна? Может, опьянела от бокала вина? Я не знала. Только очень сложно было прятать глаза, и еще сложнее – не искать его взгляда.

Ждать, надеяться, верить и снова обжечься…

Стало страшно до тошноты.

Он следил за тем, чтобы в моем бокале обновлялось вино, и чтобы я попробовала интересные блюда. А я следила за ним и почему-то за временем. Мне казалось, у нас только этот вечер, а потом… Потом разные города, разные жизни…

Мне не хотелось вновь собирать себя по осколкам, но я отчетливо понимала, что если позволю себе то, что хочу, а потом лишусь этого, я разобьюсь, и на этот раз вдребезги.

Я хотела Назара.

Хотела так сильно, что боялась выдать себя даже движением, даже взглядом, даже дыханием.

Я почти разучилась дышать, чтобы он не заметил.

Не могу…

У нас ничего не получится…

Он завтра уедет, а я останусь. Одна… А я не хотела быть без него, узнав, что такое быть с ним.

Лучше так, не зная, не ведая, лишая себя, уговаривая, что этого нет.

Да, я трусила.

Но имела смелость признаться в этом.

Хотя бы себе.

– Потанцуем? – услышав голос Назара, я вздрогнула.

И покраснела, когда поняла, что смотрю на него уже очень давно, и… что, если он понял?

Потанцевать с ним… Ощутить его руки… Я очень хотела, но еще больше боялась. А потому нацепила на лицо пустую улыбку и отмахнулась:

– Позже.

– Уверена?

Я промолчала. Потому что знала, что танца не будет. Если он прикоснется ко мне, я сорвусь.

И я просто сбежала, притворившись, что меня тянет курить. Я вышла на улицу, бесцельно осмотрелась по сторонам – вечер, мимо проходили чужие люди, у бара стояли гости, с которыми я пока не знакома. Что делать мне? Что вообще я делаю здесь, на душной вечерней улице?

Курить не тянуло. А вернуться я не могла. Не сейчас, когда он так рядом, и кажется, что доступен, а потом… Что будет со мной потом, когда он уедет?

Я достала из сумочки сигареты и зажигалку – надо же, больше года болтались, а теперь пригодились. Щелкнула зажигалкой, сделала первую затяжку – голова слегка закружилась, но не от удовольствия, просто давно забытый эффект первой утренней сигареты.

– Не знал, что ты куришь, - услышала рядом с собой мужской голос, и расслабленно выдохнула.

Не Назар. Всего лишь Иркин отец.

– Бросила - ответила я, жадно делая вторую затяжку, - но иногда бывшая привычка меня догоняет.

Он усмехнулся, достал свои сигареты, закурил. Завязался разговор о пустяках, и я забылась, отвлеклась, из головы выветрились странные мысли. Они сдулись благодаря сигаретному дыму, и ладно, и правильно. Я не хотела думать о мужчине, который остался в баре и ждал, когда я вернусь на танец.

Танец с ним…

И все-таки, несмотря на благие намерения не думать о нем, я слишком ушла в размышления о Назаре: я даже не уловила момента, когда наши разговоры с Иркиным отцом из беспечных и безобидных перешли сначала в многозначительные – сколько нужно красивой девушке для красивой жизни, а потом и в конкретные – сколько нужно именно мне?

– В каком смысле? – я все еще надеялась, что неправильно поняла.

Это ведь отец моей лучшей подруги. Он не мог сказать то, что сказал, верно? Я сидела рядом с именинницей и ее родителями, поэтому видела, как трепетно Иркин папа ухаживает за женой.

Мелькнула мысль - так же, как за мной ухаживал Назар, а значит… значит, это тоже пустое? Так, вежливость. Ну да, на что я надеялась? Накрутила себя, надумала невесть что, а на самом деле…

И, казалось бы, теперь, когда я поняла, что интерес Назара – всего лишь вежливость, мне должно было стать немного легче, а у меня возникло ощущение, что я на ринге, и не только пропустила удар, а проиграла. Совсем. И реванша не будет.

– Подсчитываешь?

– Что?

Я глянула на Иркиного отца, потом припомнила, о чем он спрашивал – деньги, содержание… Тряхнула головой. Да нет, я все неправильно поняла, я…

– Я много зарабатываю, - мужчина взял меня за руку, и неожиданно сделав шаг ко мне, спросил едва слышно. – Тебе хватило бы тысячи долларов в месяц, Натали? Это ведь достаточно, правда? Скажи, тебе бы хватило тысячи долларов, квартиру, само собой, я бы оплачивал сам…

И все-таки я правильно поняла. Увы. Стало неприятно и немного противно, возникло ощущение, что я ступила во что-то липкое, и если сделаю шаг, туда, где проще, и где свободней, обратно уже не выберусь.

– Вы знаете, - сделав вид, что мне срочно что-то понадобилось найти в сумочке, я убрала руку, - я не по этому делу.

В одной руке у меня была сигарета, которой я впервые за вечер была благодарна, второй я все еще бесцельно копошилась в сумке – а вот, взяла влажную салфетку, вытерла лоб.

Глава 9

Но чем ближе я к ним, тем сильнее растет мое удивление.

Во-первых, я наконец узнаю ценителя бюстов. Во-вторых, они оба говорят по-английски. Но это хрен с ним – мало ли, какая блажь у людей. Но потом до меня доходит смысл их беседы.

– Да, Дэн, я тоже считаю, что это прекрасный собор, там особая атмосфера, и… - Алиса монотонно и без особого интереса повествует о местах, которые в нашем городе стоит посетить в первую очередь.

Ее собеседник кивает, смотрит на ее грудь и задает наводящие вопросы, как будто впервые здесь и проездом.

Наверное, я как-то себя выдаю, потому что Алиса оборачивается, окидывает меня равнодушным взглядом и увлеченно продолжает тараторить о достопримечательностях.

– А еще, Дэн, я бы посоветовала вам… - доносится до меня ее голос.

Останавливаюсь позади нее, киваю мужчине в ответ на его приветствие и перебиваю бессмысленный монолог:

– Что, Денис Анатольевич, начали давать частные уроки английского? Или просто решили освежить в памяти архитектуру родного города?

Алиса умолкает.

А потом оборачивается и смотрит на меня с таким укором во взгляде, как будто это я дурил ей голову и выдавал себя за иностранца, желающего припасть к святым мощам.

– Извините… - роняет уже по-русски.

Но не мне, а тому, кто разыгрывал перед ней представление.