Чтение онлайн

— Ну, ты же только отнесешь этот тюк, и сразу назад. Если я застряну, ты успеешь вернуться и меня спасти.

Номад рассмеялся, и его лицо сразу осветилось и сделалось обезоруживающе-мальчишеским. У него был такой смешной рот: большой, очень подвижный, и белые-белые ровные зубы. Нета невольно улыбнулась ему в ответ и неожиданно для себя спросила:

— Марк, а ты правда видишь меня какой-то свечкой в стакане?

Он сразу перестал улыбаться.

— Не обижайся, — поспешно сказала Нета.

Марк отвернулся и начал перекладывать одеяла и бутылки в парусиновый сверток.

— Ничего, — буркнул он, не поднимая головы. — Если мне нужно будет тебя поцеловать, я не промахнусь.

Нета вспыхнула.

— Ну, ты, нахальный поросенок…

— Я не поросенок! — он сверкнул на нее глазами. — Ты меня сама первая целовала!

— Я?! — Нета захлебнулась от возмущения.

— Да, ты. Забыла? Когда вином поила. Ты думаешь, целовать номада — это так, ерунда?.. Ты теперь моя гарда. Когда захочу, тогда и поцелую.

— Марк, ты рехнулся, — растерянно сказала Нета. — Какая я тебе гарда?.. Я же тебя спасти пыталась… И вообще, дай сюда узел, у нас там раненые мерзнут, а мы тут какие-то дурацкие разговоры ведем. Я полетела…

— Лети, — уже взлетая, услышала она спокойный мальчишечий голос. — Но ты моя, лучше запомни это хорошенько.

В лагере распоряжался Горный Учитель — они с оклемавшимся Огневцом разложили костры по периметру маленькой площадки под скалой, немного защищавшей от ветра, и уложили раненых максимально близко друг к другу. Рут разрезала на крохотные кусочки два яблока и осторожно пыталась накормить капитана и Кея. Птичий Пастух проснулся и ел сам под неусыпным надзором Мэгги. Он уже не походил на сумасшедшего, но все еще выглядел немного заторможенным и никак не реагировал на воркование подруги. Хотя, несомненно, узнал ее. Умник полусидел, привалившись к скале и вытянув перед собой сломанные ноги, жевал свой кусок яблока и казался почти здоровым. Тритон от еды отказался.

Чен куску парусины обрадовался, позвал с собой Огневца, и они отправились к бригантине за обломками досок, чтобы укрепить на них парусиновую крышу. Нета отдала одеяла и бутылки Манге и сразу полетела следом, даже греться не стала: трех одеял было мало, раненые мерзли, несмотря на костры. Снег от костров подтаивал, и одежда у всех отродий была мокрой. Аранта откупорила одну из принесенных Нетой бутылок — к счастью, это был ром, «самая теплая жидкость», как пояснила Манга, и, когда Нета улетала, она уже начала по капле вливать алкоголь в запекшийся от жара рот капитана.

Уже подлетая к «Недотроге Молли», Нета поняла, что обратно не долетит: она просто окоченела, мокрое платье замерзло и встало ледяным коробом. Надо было срочно переодеться в сухое, и она вспомнила, что шкафчик с одеждой в ее каюте был привинчен к полу рядом с дверью и уцелел.

Огневец и Чен бродили внизу, собирая обломки, Марка нигде не было видно. Нета нырнула в пролом, через который они с Мэгги выбрались из каюты. Шпангоуты там просели, но можно было проползти на четвереньках. Нета, стуча зубами, преодолела тесный коридор и заглянула в лаз. Внизу плескалась вода, но шкаф, теперь стоящий на потолке, к счастью, был заперт, и одежда не вывалилась и не намокла. Слетев вниз, Нета поспешно скинула ледяные тряпки и, придерживая дверцу, стала осторожно доставать вещи и отправлять в дыру на потолке. Полностью очистив шкаф, она натянула теплые чулки, темно-зеленое вязаное платье, и с наслаждением закуталась в короткую шубку, подбитую черной лисой. Потом собрала в узел добычу: платья, шали, теплые плащи на меху, — спасибо капитану! — и, стараясь не цепляться подолом за острые шепки, тем же путем выползла наружу.

Наверху ветер и снег усилились, начиналась настоящая метель. Нета подхватила свой узел и оставленные в прошлый раз одеяла и полетела обратно, совсем забыв про Марка, который так и не появился из недр корабля.

Девушки, разбирая тюк с одеждой, едва не рыдали от счастья — все так замерзли, что с трудом шевелили губами, и длинные плащи на меху, да с капюшонами, выглядели воплощением всех мечтаний.

— Хорошо, что сэр Макс когда-то решил поразить воображение Неты своей щедростью и богатством, — сказала Алиса, пряча озябшие руки в рукава и опуская пониже капюшон. — Иначе превратились бы мы все здесь в снежные холмики, а весной нас расклевали бы птицы… Умник, дай-ка я тебе одеяло под спину подсуну, моя любовь. И хватит глушить ром, хорошенького понемножку, сейчас согреемся…

Осторожно переложили несчастного капитана, который даже не слышал адресованных ему благодарностей, и Кея на расстеленные одеяла. Мэгги укутала Птичьего Пастуха — он не сопротивлялся, только с отвращением отворачивался от яблок, которые Мэгги настойчиво совала ему в рот. Нета подошла с одеялом к Тритону.

— Мне не холодно, — сказал он, еле шевеля губами. — Макса накрой. Он трясется весь.

— Тебе отсюда не видно Макса, — машинально возразила Нета.

— Какая разница. Я чую. Я же отродье, ты забыла?

— Тош… у тебя уже снег на щеках не тает. Ты замерз.

— Что ты его уговариваешь? — подошедшая Целительница забрала у Неты одеяло и заботливо подоткнула Тритона со всех сторон. — Герой… Замерзнуть хочешь насмерть?

Тритон промолчал и закрыл глаза. Снег запутался в его ресницах, в черных длинных прядях волос, рассыпавшихся по камням. Со стороны костра снежинки подтаивали, на их место тут же падали новые, и на волосах уже наросла ледяная корка.

Вернувшийся Огневец приволок охапку довольно ровных досок для строительства укрытия. Чен остался на бригантине, и Нета решила слетать туда еще раз — выяснить, нашел ли Марк припасы, и поискать еще что-нибудь полезное, хотя бы теплые плащи для парней.

Палуба за это время покрылась слоем льда, и Нета подивилась, как на ней удерживается Чен: буси скакал по ненадежным обломкам с прежней легкостью, только избегал пользоваться правой рукой, видимо, ключица еще не совсем зажила.

— Тут есть одна пробоина, — сообщил он, цепляясь за остатки перил на краю борта, — в корпусе. Я не доберусь — далеко. Попробуй ты. По-моему, через нее можно попасть в кают-компанию.

Нета кивнула и, спустившись метров на семь к пробоине, заглянула внутрь. Если повезет и ничего не обрушится, туда можно было пролезть.

— Я попробую, — крикнула Нета Чену, глядевшему на нее сверху. — А ты поищи Марка, что-то он запропастился…

— Я его видел, — ответил Чен. — Он нашел ход в трюм и полез за солониной и сухарями. Скоро вернется. Слушай, эта метель мне не нравится. Наша грозовница не пробовала с ней управиться?..

— Пробовала, — Нета вздохнула. — Говорит, не получается. Какая-то неправильная метель.

— Тем более не нравится, — Чен нахмурился. — Ладно, давай лезь и возвращайся поскорее. Надо хоть как-то укрепить лагерь. Мало ли какие напасти еще свалятся на нашу голову…

Нета забралась в пролом, отряхивая снег с волос, и огляделась. Было тесно и ненадежно, но, если отодвинуть вон те две доски… Она осторожно подвигала доски. Вроде бы, ничего не собиралось обрушиваться на голову, и Нета поползла вперед, очень скоро наткнувшись на преграду, в которой, ощупав хорошенько, узнала спинку одного из роскошных капитанских кожаных диванов. Навалившись плечом и упираясь ногами, она попробовала сдвинуть диван, но не смогла. Это было обидно. Нета ткнулась туда и сюда, пытаясь найти обходной путь, и обнаружила правее дивана обломки буфета, которые, кажется, можно было пошевелить. Скрючившись, точно узник, роющий подземный ход на свободу, она стала вытаскивать куски дерева и осколки толстого стекла, постепенно освобождая узкий кривой лаз в кают-компанию. Изрезала пальцы, но заметила это, только увидев кровь на очередном обломке. Надо было торопиться: проход в любую минуту мог обрушиться и похоронить ее под завалами.