Чтение онлайн

На надстройке драккара, огражденной невысоким фальшбортом, появились два человека в железных шлемах и с арбалетами. Привыкшие, что средний лук стреляет метров на сто-сто пятьдесят, чувствовали себя в безопасности. Но для большого лука триста метров – это рабочая дистанция. Что и подтвердили мои лучники. Каждый арбалетчик получил по стреле и упал. Больше на надстройке никто не появлялся. Мы догнали драккар, убили трех гребцов – и дальше он пошел только под парусом, постепенно поворачиваясь бортом к ветру, потому что и на рулевых веслах никто не работал. Мы подтянули его «кошками» к своему борту. Команда лежала на палубе, не собираясь сопротивляться. Пять моих матросов спустились на драккар, обыскали их, забрав все оружие вплоть до ножей. Арбалеты оказались примитивными, натягивались двумя руками. Зато шлемы у арбалетчиков были неплохие. Из конуры в надстройке вытащили купца, мужчину лет двадцати трех, пикардийца, одетого в добротное блио из тонкой шерсти. Следом вынесли бочонок, который служил ему сундуком, потому что там лежали счеты с четырьмя проволочными струнами и дюжиной белых костяшек на каждой, рог в медной оправе, маленькая красная шапочка и вырезанный из дерева и покрашенный в черный цвет рыцарь с занесенным для удара мечом. Так как на самом купце денег не нашли, мои матросы еще раз перерыли конуру и принесли мешочек с почти двумя фунтами серебра. Купец скривился так, будто сейчас заплачет. Но сдержался.

Трюм была забит овечьей шерстью. Перегружали ее вручную. Команда драккара стала в три цепочки, доставая охапки шерсти из трюма и передавая на шхуну, где ее принимали мои матросы и швыряли в трюм. Внутри пара матросов расталкивала ее к краям. Я вернул шхуну на курс зюйд-вест-зюйд, чтобы волна не мешала работать. Ветер уже был баллов шесть, а волна подросла до полутора метров. Казалось бы Ла-Манш – узкая лужа, но иногда здесь бывает не скучно.

Мы уже заканчивали перевалку, когда на юге появилось судно, большая галера, весел сорок, если не больше, которая шла прямо на нас. На полубаке и полуюте стояли солдаты. Явно военный корабль. Я подождал немного, чтобы убедиться, что именно мы ему нужны. Да, по наши души.

Я приказал забрать у драккара парус и весла, надеясь, что галера останется помогать им. Мы отдали швартовы и легли на курс норд-вест. Теперь ветер дул нам в правый борт. Шхуна накренилась на левый и довольно резво побежала по волнам. Галера на остановилась помочь драккару. Она гналась за нами, но уже не так быстро. Теперь им пришлось идти бортом к волне. Поскольку галеры сидят низко и осадка у них маленькая, бортовая волна им противопоказана. Галера начала сильно крениться с борта на борт. Полутораметровые волны время от времени захлестывали внутрь нее. Это, видимо, остудило пыл вояк. Они поняли, что до темноты не догонят нас, а вот воды скоро наберут много.

Галера развернулась и пошла к драккару, а мы – в сторону порта Кан. Теперь шли курсом бакштаг, делая не меньше девяти узлов. Оторвавшись от галеры, я приказал убрать фок, поставить малый стаксель, а на гроте взять рифы – уменьшить площадь паруса. Во-первых, ветер усилился баллов до семи; во-вторых, нам незачем спешить. Надо подойти к Кану на рассвете, когда начнется прилив.

В Кане простояли два дня. Я нашел покупателя на шерсть быстро, а выгружали ее медленно. Купил ее богатый суконщик. Забирал двумя возками. Погрузка возка занимала намного меньше времени, чем ему требовалось, чтобы отвезти ее на склад и вернуться. Зерно решил отвезти в деревню. Его там всегда не хватает. К тому времени штормовой северо-восточный ветер сменился на умеренный западный, принесший дождь, который быстро прибил волны.

На входе в пролив Святого Георга захватили еще одного ирландского скотовоза. Этот был побольше, перевозил пятьдесят двух овец. Он, само собой, попытался убежать. Не подумав, рванул в сторону Бристольского залива, куда дул ветер. Но моя шхуна по ветру шла намного быстрее. Догнали «ирландца» часа за три. Когда приблизились метров на двести, я приказал Умфре выстрелить в мачту на уровне голов гребцов. Попал валлиец точно. Удивляюсь их меткости. Понимаю, я точно бью из арбалета, потому что у меня есть возможность хорошо прицелиться. А стрелять с руки, делая поправку на то, что смотришь на цель немного сбоку… Хотя, если бы стрелял из лука с детства, наверное, тоже бил бы точно.

На «ирландце» поняли намек, перестали грести и спустили парус. За это я не стал их обыскивать и забирать оружие. Только предупредил, чтобы не делали глупостей. Двумя грузовыми стрелами, поднимая по две овцы за раз, мы быстро перегрузили их в трюм шхуны. Я пожелал ирландцам счастливого возвращения домой, и сам отправился в свой манор, хотя черт так и подзуживал заскочить к графу Глостерскому.

Большую часть овец я отдал парням из Лесной в счет их доли в добыче. У матросов из Морской баранов хватает, уже начинают их продавать. Часть пшеницы отдал Йоро с условием, что посадят озимые. Они тут раньше только ячмень выращивали. Остальную перемололи на муку, напекли хлеба и наделали сухарей, которые сложили в бочки. Возьмем их в следующий рейс. От графа Честерского никто в манор не приезжал. Значит, мне или в меня поверили. Я отдохнул недельку, сплавал на яле на рыбалку, натягал трески. Мои матросы тоже почти все обзавелись лодками и сетями, наловили рыбы своим семьям. Деревня заметно преобразилась за год с небольшим. Уже не кажется нищей и обреченной, много женщин с грудными детьми, на улицах часто слышен смех. По вечерам молодежь устраивает на площади что-то типа танцев под дудку и арфу странного вида, которые издают еще более странные звуки. Теперь я знаю, откуда пошли модернистские течения в музыке двадцать первого века. Все плохое новое – хорошо забытое плохое старое. А Фион музыка нравится. Ничего лучше она ведь не слышала. Только ей, замужней женщине, туда хода нет. Она теперь возится с Ричардом и вроде бы собирается стать матерью во второй раз.

Задул свежий норд-ост – и меня потянуло в море. На этот раз решил пройтись вдоль побережья Бретани, посмотреть, что там сейчас делается. Мы прошли, никого не повстречав, проливом Святого Георга, пересекли Кельтское море и вышли в Атлантический океан. Курс я проложил на остров Уэссан – самую западную точку будущей Франции, а ныне герцогства Бретань. Все суда, идущие с юга в Ла-Манш, проходят мимо него. У острова зловещая репутация из-за сильных приливо-отливных течений, расположенных неподалеку рифов и скал и частых туманов. В двадцать первом веке моряки старались держаться от Уэссана подальше. В двенадцатом, когда плавают «держась за берег», приходится проходить рядом с ним. Недалеко от острова Уэссан, в северной части Брестской бухты, расположен порт Брест. В двадцать первом веке я бывал в Бресте.

С запада, со стороны Америки, шла высокая зыбь. Шхуна хорошо держится на высоких волнах, несмотря на то, что в балласте. Мои матросы впервые видели такую волну. Они старались показать, что им не страшно. Особенно боязно юнгам. Я взял двух мальчишек лет двенадцати, одного из Морской, второго из Лесной. Они по очереди сидят в «вороньем гнезде». Когда шхуна сильно кренится на борт, юнга забывает о своих обязанностях, судорожно цепляется за ограждение. Ничего, привыкнут.

А у меня душа прямо поет от счастья. Нравится мне, когда светит жаркое солнце, ветер умеренный, волна не буйная. По всему горизонту только голубая вода, а время словно застыло…

Нет, появился еще кто-то. Мой наметанный глаз выхватывает точку на юго-востоке. И это не остров или береговой мыс.

– Юнга, что ты там видишь? – кричу я, показывая в сторону цели.

– Вижу корабль! – кричит он.

Вся команда на палубе, потому что в трюме душно. Они смотрят на меня так, будто сражение начнется сразу после первого моего приказа. А я приказываю всего лишь немного изменить курс, чтобы встретиться с судном, находясь у него с наветренной стороны. Время начинает тянуться еще медленнее. Чтобы матросы не нервничали, предлагаю им приготовить оружие и доспехи. Защита есть не у всех. Я никак не внушу им, что доспех необходим. Им с детства вдалбливают, что валлиец не должен бояться ран и смерти в бою. Поэтому и проигрывают англосаксам и норманнам. Я выношу из каюты шлем, кольчугу, бригантину, стеганку, щит, меч, копье, арбалет и колчан с болтами.

Встречное судно больше нашего. Это средиземноморский неф, двухмачтовый, с большими латинскими парусами, которые сшиты из чередующихся, вертикальных, белых и красных полос. Они заметили нас и не испугались. Наоборот, приняли за добычу, пытаются отрезать шхуне путь к берегу. Они решили, что я убегаю. Похвальная глупость.

– Приготовить щиты! – приказываю я.

У нас есть дубовые щиты толщиной сантиметров пять, которые устанавливаются в пазы в фальшбортах и образуют защитную стену вдоль борта с узкими промежутками между ними, чтобы можно было стрелять из лука. Набор щитов у нас на один борт, а пока не ясно, с какого будем вести стрельбу. Их складываю на крышках трюма.

– Арбалетчиков и лучников бить в первую очередь, – напоминаю я.

Скорее всего, на нефе будут арбалетчики. Южные европейцы с луками не сильно дружат. Да и на судне удобнее пользоваться арбалетом, есть возможность стрелять из укрытия. Я тоже готовлю арбалет: натягиваю тетиву, кладу на цевье болт. Мои матросы с усмешкой поглядывают на арбалет, как мотоциклист на автомобиль, который ползет в пробке. Доспехи надевать рано, упарюсь в них.

Еще не менее получаса уходит на сближение. Юнги помогли мне облачиться в доспехи. Матросы выставили щиты с левого борта, хотя неф сейчас с правого.