Мистика и ужасы. Часть 1
Шрифт:
– Давай, обсудим. – Согласился Майкл,– Может, скажем, им, что это была самооборона? И ты просто защищалась?
– Не смеши! Скажи ещё, ты защищался от хрупкой безоружной и вдребезги пьяной девушки, которая еле ноги волокла,– засмеялась Линда.
– Но зачем она начала орать? И почему преследовала меня? Ведь сколько бы раз я не приходил в этот бар, там непременно была она. Она точно следила за мной. Они думают, что я знают про работу моего отца, про их тайны. Вот и подослали девчонку следить, втереться в доверие и все разузнать?
– Да что разузнать? Очнись! Твой отец не был никаким агентом! Ты все это выдумал, черт тебя дери! И та девчонка не следила за тобой! И орать она начала лишь потому, что у тебя, идиота, началась истерика! Она испугалась!
– Тогда зачем ты её напоила и затащила в машину?
– Ты же сам хотел проверить её сумочку и карманы, думал там удостоверение или микрофон. Весь мозг мне вынес! Полез к ней в карман, она пришла в себя и с испугу заорала.– Линда закатилась смехом,– Вот умора была! Вот лица были, что у тебя, что у неё! Два идиота!
– почему и зачем тогда ты схватила отвёртку и воткнула ей в горло? Если это было смешно?! Ты ненормальная! Сумасшедшая! Ты, а не Я!!!
– Правда? – Линда странно посмотрела на Майкла, приблизила лицо к нему, – Я сумасшедшая? Это ты, а не я придумал ерунду про своего отца и про то, что его с твоей матерью «убрало» правительство. Твой отец был простым клерком в маленькой фирме. Твои родители разбились на машине случайно!
– Откуда тебе знать про моих родителей? – Майкл опять занервничал.
– Да потому, что МЕНЯ ты тоже ВЫДУМАЛ! Меня не существует, Майкл. Ты придумал меня, чтобы защищаться, закрыться от опасностей и горя! Я появляюсь только тогда, когда ты теряешь контроль: нервничаешь, злишься, истеришь!
Нет, нет, нет!– Майкл схватился за голову и попытался заткнуть уши, – Ты специально это говоришь!
– Да неужели? Подумай! Почему я не могу уйти от тебя, ведь ты меня уже так бесишь, что сил нет терпеть! Почему ты не можешь отделаться от меня, когда я тебе мешаю жить «спокойно», как ты говоришь? Да потому, что я часть тебя! Я в твоей голове!
– Нет! Ты это специально! Хочешь меня убедить, что это я убил ту девушку!
– Вот мы и пришли к логическому выводу! – улыбнулась Линда, – Задай себе вопрос, Майкл. Почему тебя привезли не в полицейский участок, в сюда, в психушку?
– Не меня, а НАС! – попытался возразить Майкл.
– Нет, Майкл, ТЕБЯ! – засмеялась Линда, – Ведь у тебя были руки в крови!
– Ну, я же пытался тебя остановить, вот и испачкался.
– Нет, это ТЫ убил её! И тебя привезли сюда, потому-что ты твердил про меня, всё орал: «Это Линда её убила, не я, не я…» Но ведь меня НЕТ! Вот тебя сюда и привезли, – ехидно улыбнулась Линда, – Хочешь фокус? Засунь руку в свой карман.
Майкл осторожно залез в карман больничной пижамы и достал пачку сигарет, которые курила Линда.
И вот он увидел свою жизнь со стороны. Увидел свои разбитые кулаки после драки «Линды» с хулиганами, когда она заступилась за него. Вот он, Майкл, сидит, ужинает: на столе две тарелки с едой, но после ужина он всегда выбрасывает одну нетронутую порцию. И не только после ужина, всегда, постоянно.
Вот его квартира, но постель одна! В шкафу только его, Майкла, одежда, в ванной нет дамских косметических штучек и обувь у входа… только ЕГО.
Майкл поднял взгляд от пачки сигарет в своей руке. Он говорил не с Линдой все это время, нет, не с ней, а собой в зеркале. Снова начала подступать истерика… Майкл закрыл глаза, открыл… На него из зеркала смотрела и ухмылялась… «Линда». Он отшатнулся от зеркала. От бессилия и осознания всего Майкл сполз по стене и сидел так, глядя в одну точку: «Я псих! Надо, надо избавиться от… неё! Мне должны помочь! Надо им рассказать, что я всё осознал, понял! Они помогут мне! Я избавлюсь от неё и буду жить спокойно».
Он вскочил и начал тарабанить в дверь: «Позовите доктора! Мне срочно нужно с ним поговорить! Мне нужна помощь!»
Спустя полгода…
– Ну, вот, Майкл Стронг, мы с вами и окончили лечение, – улыбнулся доктор Бейстринг, – вы полностью избавились от своей второй личности! Вас признали вменяемым, теперь вы сможете начать новую жизнь!
Они шли к выходу из больницы. Майкл не был осужден за убийство, а прошёл принудительное лечение в психбольнице. Ведь психиатры признали, что убил не он, а его второе эго… Линда.
– Чем теперь думаете заняться?
– Я вам так благодарен, доктор! Я, наконец, чувствую себя свободным, свободным от страха, паранойи и самое главное от «Линды». Думаю переехать в другой город, устроиться на работу, даже поступить в колледж, чтобы получить образование.
– Вот это хорошо! Желаю вам удачи, Майкл!– доктор пожал ему руку и скрылся за дверьми. Решил пройти покурить в курилке, стал искать сигареты, но не нашёл в кармане. «Наверное, где-то выпали» – решил доктор.
Майкл вышел за ворота больницы…, достал пачку сигарет, закурил, выдохнул с наслаждением дым: «Боже, как долго я хотела покурить! Да, доктор, удача мне понадобиться! – с усмешкой подумала Линда,– МНЕ, а не Майклу! Теперь я свободна! Обузы – Майкла больше нет…»
Язык мой – враг мой.
Две соседки Марина и Наталья, женщины в довольно-таки зрелом возрасте сидели в гостях у первой и обсуждали третью соседку Евгению, которую обе недолюбливали. Темой разговора была недавняя ссора Марины и вышеупомянутой Евгении из-за цветов под окнами их дома. Марина высаживает их для красоты, а Евгения пытается от них избавиться из-за своей аллергии.
– Ну, вот скажи мне, как можно страдать от аллергии, если живешь на 4 этаже? А? А если у неё аллергия, тогда какого чёрта она сидит каждый вечер на скамейке возле моего палисадника?
– Ху-ху. Меня звали? – Чёрт во всей своей красе: со свиным пятачком, хвостом, копытами и рогами, сидел на холодильнике и качал ногами, – Что тут у нас? О, нет! Опять она? Какого… меня самого она опять начинает?
– Господи, как же я устала от неё! – продолжала жаловаться Марина Наталье.
– Кто упомянул имя Господа в суе? – на кухонной столешнице материализовался Ангел.
– Что? А ты что тут делаешь? – обратился он к Чёрту, – Сгинь!
– Да, пожалуйста, не очень-то и хотелось тут появляться. Только бесполезно! Эта дура снова про меня вспомнит. Сам знаешь. – Он театрально закатил глаза и показал рукой на Марину.