Чтение онлайн

Алена опустилась в мягкое, точно облако, кресло.

Все в квартире Ивлевой было мягким, ласковым, нежным, что полностью соответствовало облику хозяйки. Приятные пастельные цвета, золотистое сияние от многочисленных светильников, хрустально-прозрачные зеркала, уютная роскошная мебель, изящные безделушки повсюду. В углу – старинные напольные часы, в которых маятник методично отмерял время. Коллекция плюшевых медведей, одним своим видом вызывавших слезы умиления…

– Спасибо, что согласились меня принять.

– Ну что вы, какие пустяки! Память о Викусе – это для меня святое… – печально произнесла Ивлева. – Так что вы хотели узнать?

Хозяйка на персиковом диване излучала само участие.

Домработница в фартуке скромно прикатила тележку с чаем, фруктами и воздушного вида пирожными.

– Спасибо, Верочка, – ласково кивнула Ивлева домработнице, и та тихо исчезла.

– Ирма, вы давно знали Вику?

– О, очень давно! – улыбнулась хозяйка с ностальгическим выражением на идеально-правильном лице. – Когда еще совсем девчонками были…

– Вы одобряли ее замужество?

– Ах, это вы про Романа… А что Роман? Роман Селетин, Викусин муж, всегда был очень занятым человеком. Я, честно говоря, редко с ним сталкивалась. Они заходили ко мне вместе раза три, четыре… В основном мы встречались с Викусей в квартире ее родителей.

– Вика хорошо о нем отзывалась?

– Да, хорошо… – послушно кивнула Ивлева. – Впрочем, особо мы о нем не говорили. Лариса Викторовна его не любила.

– А о чем вы говорили?

– Об искусстве. О моде… Господи, ну о чем еще могут говорить девушки!

– Вика была старше вас.

– Ну и что? – пожала плечами Ивлева, снисходительно улыбаясь. – На самом деле она была много младше меня… Дитя, самое настоящее дитя!

– Вы все знали о ней?

Лицо Ирмы не дрогнуло, оно осталось безмятежным и ласковым.

– Да, наверное…

– Вы знали, что у Вики в последнее время был роман на стороне? – серьезно спросила Алена.

– Муж – Роман, и роман на стороне… – играя словами, улыбнулась Ивлева. – Красивой женщине позволительно иметь поклонников. Что в этом плохого? Без восхищения окружающих женщина перестает быть женщиной – разве не так?

– Все так. Но я о другом… – Алена задумалась, пытаясь подобрать нужные слова. – У Вики был не поклонник, а человек, которого она очень любила. Нечто большее, чем обычная интрижка красивой женщины! Страсть. В некотором роде даже помешательство…

– Глупости какие, – с укором возразила Ивлева. – Вика не была сумасшедшей, хотя многие объясняют ее уход из жизни именно этим.

– Ирма, но вы не ответили на мой вопрос.

Ивлева отщипнула от кисти прозрачную, изумрудного цвета виноградину (хоть натюрморт рисуй!).

– У Викуси не было любовника… – рассеянно произнесла она.

– Вы это точно знаете?

– Ну, ничего абсолютного в этом мире нет…

– У меня есть сведения, что у Вики был человек, которого она очень любила. Я не буду называть его имя…

Длиннейшие ресницы Ивлевой затрепетали.

– …так вот, у нее был долгий и бурный роман с ним. А потом она узнала, что этот человек предал ее. Что он стал встречаться с другой.

– Это уже не треугольник, это четырехугольник какой-то… – печально усмехнулась Ивлева.

– Ирма, но вы опять мне не ответили! – в отчаянии воскликнула Алена.

– Я не поняла… О чем вы спросили? – огорченно-обиженно опять затрепетала ресницами хозяйка квартиры.

– Вы знаете ее имя? Кем она была? Кто это вообще?

– Нет, – с сожалением ответила Ивлева. – Я ничего не знаю – ни про любовника, ни про его новую пассию… У меня такое чувство, Алена, что кто-то заморочил вам голову. Может быть, вы сами себя морочите – такое тоже бывает.

– Может быть, – хмуро ответила Алена. Ивлева ничего не знала, а если и знала, то весьма ловко все скрывала за обтекаемыми фразами.

В этот момент в напольных часах что-то зашипело, зашуршало, и они заиграли хрустальными голосами мелодию – «Ах, мой милый Августин», а потом принялись отбивать время. Алена с изумлением смотрела на часы.

– Старинные, позапрошлого века… Я слышала, вы пианистка, Алена? – спохватилась Ивлева.

– Да, я выступала.

– Может быть, сыграете? В соседней комнате рояль…

– Хорошо. – У Алены не было никакого настроения играть, но тем не менее она еще надеялась хоть что-то выведать у Ивлевой. В соседней комнате – огромной, просторной, пустой, с зеркальной стеной – действительно стоял роскошный белый рояль.

– Здесь у меня студия. Прошу… – Ивлева изящно опустилась прямо на пол, скрестив ноги.

Алена села за рояль и страстно, с нарастающей агрессивностью начала «Аппассионату». Она хотела расшевелить Ирму.

«Расскажи! – мысленно требовала Алена. – Все, что знаешь, – расскажи. Только правду! Расскажи, расскажи, расскажи!»

– Чудесно… – Когда стихли последние звуки, Ивлева с очаровательной непосредственностью тыльной стороной ладони вытерла выступившие на глазах слезы. – Действительно – нечеловеческая музыка!

– Ирма, как вам кажется, могло что-то остановить Вику? – тихо спросила Алена. – Спасти ее?

– Ох, не знаю… – сокрушенно вздохнула та. – Вы, Алена, когда-нибудь задумывались о том, что мы все – это продукт культурного воспитания?..

– То есть?..

– Наши чувства, наши фантазии, наши мысли, устремления – все, что мы собой представляем, – результат действия на нас культурного окружения! Вы не согласны?

– Согласна, – осторожно ответила Алена.

– Говорят, что искусство – это только часть мира, причем созданная искусственно, уж простите за тавтологию! Но мне иногда кажется, что реальность гораздо больше похожа на вымысел. Все мы живем во сне, а настоящая жизнь – где-то там, в звуках музыки… В палитре художника! В мраморе, разбуженном резцом художника! В трепетании танца!

– А природа? Что тогда такое природа? – невольно спросила Алена.

– О, природа… – Ивлева мечтательно улыбнулась и сделала грациозный жест руками, словно обозначая раскрывающийся цветок. – Природа имеет на нас еще большее влияние! Гете, например, заметил, что человек, живущий среди мрачных и могучих дубов, имеет совсем другое мироощущение, нежели человек, поселившийся возле легкомысленных березок… Но городскому жителю катастрофически не хватает природы! Заводы, фабрики, закатанная в асфальт земля, однообразные дома, мертвое небо, пропитанное смогом… Это зрелище может ранить чувствительную душу и даже убить. Кто знает, Алена, но, может быть, именно город убил Викусю! Ее утомил скудный урбанистический пейзаж… Вы сами ответили на свой вопрос.