Чтение онлайн

Телефон звонит. Сбрасываю наваждение, подбираюсь, как у станка: живот, попу – все в себя да так, чтоб аж в узел стянуло. Отхожу на шаг и отвечаю.

– Да, я уже на месте стою.

– Девушка, колесо пробил, будете ждать? Минут пятнадцать-двадцать?

Внутри все разом обрывается. Ну почему, почему мне так не везет?

Все из-за него! Это он виноват! Было же нормально, пока он не приперся из своей дурацкой Америки с этой дурацкой голливудской улыбкой и отвратительно милой родинкой на левой щеке!

Ярик будто и не слышит моего рычания под нос, забирает из рук телефон, отключает вызов. Отменяет заказ, пока я молча наблюдаю за ним и закипаю. Одно во всем этом хорошо – он больше меня не трогает.

– Поехали, – задирает бровь и кивает неопределенно вперед. – Подвезу.

– А у тебя права появились?

Помню спор мамы с Владимиром, когда он купил Ярику на совершеннолетие «купе эс-класса»*, о том, что с американскими правами в России машиной управлять нельзя и придется получать новые. Наверное, несмотря на ссору, отчим тоже не думал, что сын не появится дома целых четыре года.

– Кому они нужны? – Ярослав произносит тихо, вкрадчиво, и меня уносит в прошлое, когда мы точно так же сбежали вдвоем за город и было откровенно плевать и на отсутствие прав, и на то, что выхватим после. – Да, птичка?

Он проводит костяшкой по моей скуле, ныряет пальцами в волосы, разглядывает осветленные на пару тонов кончики. Неужели я и правда ждала, что будет как-то иначе?

Нет, ты именно этого и ждала, признайся, блин!

Бью его по руке, наскребаю последние запасы уверенности. Пытаюсь унять дрожь и не казаться глупой девчонкой, к которой он привык.

– Слушай меня внимательно. – Я тычу пальцем ему в грудь, чертовски крепкую, да, блин, каменную грудь, на что Ярик только усмехается. – Ты вернулся на сколько? На неделю, две? Вот и прекрасно! Значит, делаем вид, что мы счастливое семейство. Не общаемся, нас вообще друг для друга не существует! А после юбилея отца ты спокойно убираешься в свою Америку! И мы больше никогда не…

– Кто-то репетировал речь, – тушит парой слов весь запал.

Ну что ты с ним поделаешь, а?

Сдаюсь. Просто разворачиваюсь и ухожу. Он идет следом.

– Ты изменилась, – прилетают в спину слова.

Что он хочет сказать? Резко оборачиваюсь и ловлю взгляд с прищуром в обрамлении пушистых ресниц, которым позавидовала бы и девчонка. О чем он говорит этим низким, чуть хриплым голосом? Да, я другая! Сняла очки, осветлила волосы, научилась краситься и хотя бы иногда менять кроссовки на туфли! Но вместо этого думаю о том, как сильно раздались у него плечи и что на ощупь они теперь вдвойне приятнее.

«Ты изменилась», – становится грустно, потому что ни черта.

– Да, я больше не влюблена в тебя.

Изображать гордую и независимую дальше не выходит. С трудом отворачиваюсь, еле передвигаю вмиг потяжелевшие ноги, чтобы слиться с толпой у бассейна. Только в висках до сих пор пульсирует его шепот: «А вот здесь все по-прежнему».

Гризли – Едем

Мне всегда чертовски «везло», но чтобы настолько! Где я успела нагрешить?

Пытаюсь проскочить мимо выпившего Вали, который становится крайне любвеобильным уже после третьей бутылки пива, но миссия с треском проваливается. А затем кто-то из его особенно остроумных друзей в шутку толкает нас в бассейн. Именинник на ногах не удерживается, еще и меня тянет за собой.

После резкого удара об воду, шока и вечности без кислорода, я наконец выныриваю на поверхность и бесполезно машу руками. Ничего не вижу, глаза щиплет из-за потекшей туши. Страшно почти до инфаркта миокарда.

– Держись! – в спутанном клубке звуков и букв слышу четкий приказ.

Я хватаюсь за надувной круг перед собой и лишь теперь могу дышать – спазм между ребер отпускает. Судорожно убираю волосы, вытираю лицо, но, скорее всего, делаю только хуже. Все еще жутковато, пальцы дрожат. Пытаюсь проморгаться и между взмахами ресниц различаю фигуру Ярика, он сидит у края бассейна с вытянутой рукой.

Ему даже говорить ничего не нужно, все ясно по суровому лицу и потемневшим глазам. Неужели помнит, что было в прошлый раз, когда я спрыгнула за ним с мостика, не сказав, что плавать не умею? Ну не хотела я показаться трусливой, думала, хотя бы по-собачьи поплыву!

– Ри-та, – произносит по слогам требовательно, пока я завороженно смотрю.

И зачем он на мою голову свалился такой идеальный? Что ему в своей Америке-то не сиделось?

Неуклюже гребу одной рукой, цепляюсь до побелевших костяшек за бортик бассейна. Яр искоса наблюдает за тем, как я и круг не хочу отпускать, и выбраться пытаюсь. Губы расслабляет, глаза закатывает – смешно ему. Изо всех сил брызгаю в него водой и не успеваю даже пикнуть, когда подхватывает и, словно пушинку, вытаскивает меня на сушу. Точно стероидов своих переел, они там популярны, слышала.

Секунды растягиваются в бесконечность, пока держусь за его плечи, будто рискую свалиться в глубоководный океан, пока ищу знакомые черты в новом Ярославе. Вроде бы и нахожу, но…

Он первым отводит взгляд, как всегда. Отпускает, а я резко осознаю, где мы и как чертовски холодно, обнимаю себя. Ярик ворчит что-то непонятное на-английском, я таких слов не знаю, хотя учусь на переводчика. Правда, я больше французский люблю. Народ вокруг закатывается, давится хохотом, даже Валя, что коряво выползает из воды.

– Ни хрена смешного, – гремит голос Жарова, неожиданно подпортив общее веселье.

Все внимание переключается на нас, на меня. Я чувствую себя неловко, потому что юбка с майкой облепили тело и медленно, но верно замораживают. А еще на мне белье без поролона, и… ну, хорошо, что я в куртке, пусть и насквозь промокшей.

Делаю шаг за секунду до того, как рука Ярика собирается по-хозяйски приземлиться на мою талию и направить вперед. Ускоряюсь, точно «фалконы» Илона Маска на старте. Только Жаров все равно тенью следует за мной, намеренно цепляет плечом придурка, что нас толкнул. А когда поворачиваю налево, утягивает в противоположную сторону – молча и бескомпромиссно. Но я уже так хочу в тепло, что прикусываю стучащими зубами язык и семеню следом.

И все же перед автомобилем торможу. Наши глаза встречаются в приглушенном свете луны и тусклого уличного фонаря. В его – вопрос.

– Я тебе машину залью, – бормочу.

– Там кожаный салон, садись уже.

Он будто не договаривает старое-доброе «не беси меня». Раньше я часто слышала, это казалось мне милым.

Пока наблюдаю, как с юбки на землю тонкой струйкой течет вода, изнутри открывается дверь. Меня подгоняет холодный ветер, приходится сесть и зажмуриться, чтобы не видеть ужас в боковом зеркале, то есть мое отражение. Украдкой тру под глазами, но, кажется, делаю только хуже.