Чтение онлайн

Серафин вернулся и протянул ей деревянный кубок.

– Яблочный сок, - сказал он.
– Думаю, тебе понравится.

Из вежливости она отпила немного.

– Да, очень вкусный.

– Ты ведь недавно у Арчимбольдо, да?

– А ты будто не знаешь?
– И тут же едва не прикусила язык. Почему надо всегда огрызаться? Неужели нельзя было просто ответить?
– Больше двух недель, - добавила она.

– Вы с подругой из одного приюта?

Она затрясла головой: - Нее-а...

– Арчимбольдо что-то сделал с ее глазами.

– Она была слепая, а теперь может видеть.

– Значит, мастер Умберто правду сказал.

– А что он сказал?

– Говорит, что Арчимбольдо - колдун.

– Так же и про Умберто говорят.

Серафин усмехнулся:

– Я в доме Умберто больше двух лет живу, а еще никакого колдовства не видел.

– Я думаю, что и Арчимбольдо тоже больше ничего не наколдует.

Оба рассмеялись немного смущенно, но не потому, что вдруг их мнение совпало, а потому, что не знали, как продолжить разговор.

– Пройдемся немного?
– Серафин махнул рукой вдаль, где народу было совсем немного, а на поверхности чистой воды отражались редкие фонарики.

Мерле скорчила озорную гримаску:

– Хорошо, что мы не из высшего общества. Нашу прогулку бы осудили.

– Плевать нам на высшее общество.

– Я тоже так считаю!

Бок о бок, но не притрагиваясь друг к другу, брели они вдоль канала. Музыка становилась все тише и вскоре осталась где-то позади. Вода ритмично плескалась о каменные бока канала. Где-то над ними на чердаках и в лепнине домов ворковали голуби. Наконец они завернули за угол, где уже не было ни фонариков, ни света.

– Тебе приходилось ловить зеркальных духов?
– спросил Серафин через некоторое время.

– Духов? Ты думаешь, это духи живут в зеркалах?

– Мастер Умберто говорит, что там души людей, которых Арчимбольдо заколдовал.

Мерле рассмеялась: - Ты ему веришь?

– Нет, - серьезно ответил Серафин.
– Я сам больше их всех знаю.

– Но ты же ткач, а не зеркальщик.

– Я только два года как ткач. А раньше по всей Венеции мотался, везде побывал.

– Родители у тебя есть?

– Откуда мне знать. Покамест они меня не искали.

– Но ты ведь и в приюте не жил.

– Нет. Я жил на улице. Как уже сказал, - везде и всюду. За это время много чего узнал и повидал. Не каждый знает...

– Как крыс потрошить до того, как их жарить?
– не удержалась Мерле.

Он состроил смешную рожу.

– И это тоже. Но не только.

Мимо них пробежала черная кошка, повертелась вокруг и ни с того ни с сего прыгнула на Серафина. Но без всяких враждебных намерений. Напротив, она удобно устроилась у него на плече и заурчала. Серафин не шикнул на нее, а стал ласково поглаживать.

– Ой, да ты вор!
– ахнула Мерле.
– Только воры дружат с кошками.

– Потому что мы - бродяги, - улыбнулся он.
– У воров и у кошек много общего. А кое-чем мы помогаем друг другу.
– Он вздохнул.
– Но ты права. Я рос среди воров. В пять лет уже стал членом гильдии, а потом и мастером.

– Мастер-вор!
– Мерле не могла прийти в себя от изумления. Мастера воровской гильдии были самыми искусными карманниками Венеции.
– Но тебе ведь нет и пятнадцати!

Он кивнул.

– В тринадцать я уже бросил гильдию и поступил в услужение к Умберто. Такой, как я, ему очень нужен. Не каждый может ночью влезть в окно любого дома и доставить дамам заказанное платье. Ты наверно знаешь, что многие мужья запрещают своим женам иметь дело с Умберто. Слава у него...

– ...плохая?

– В общем, да. Его платья делают людей стройными. Какой женщине хочется, чтобы ее муж знал, что на самом-то деле она - бочка винная. Говорят об Умберто немало плохого, а работа приносит ему хорошие барыши.

– Но ведь мужья все равно видят правду, когда их жены...
– Мерле чуть смутилась.
– Когда они раздеваются.

– Жены умеют мужьям голову заморочить. Свет погасят или чем-нибудь напоят. Женщины хитрее, чем ты думаешь.

– Я тоже женщина!

– Да, года через два.

Она от возмущения остановилась.

– Мастер-вор Серафин, я не думаю, что ты так хорошо знаешь женщин, чтобы так говорить, хотя и знаешь, где они свои кошельки прячут.

Черная кошка зашипела на Мерле с плеча Серафина, но Мерле на нее не взглянула. Серафин шепнул что-то кошке на ухо, и та успокоилась.

– Я не хотел тебя обидеть.
– Он в самом деле опешил от ее взрыва негодования .
– Правда, не хотел.

Она испытующе взглянула на него.

– Ну, ладно. На первый раз прощаю.

Он склонился перед ней так низко, что кошка, испугавшись, вцепилась ему в рубашку.
– Моя вам глубочайшая благодарность, милостивая госпожа.

Мерле отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Когда она снова посмотрела в его сторону, кошки уже не было. Там, где коготки впивались в его плечо, на рубашке краснели кровавые пятнышки.

– Больно было?
– спросила она озабоченно.

– А что больнее? Когда зверек царапает или когда человек кусает?

Она предпочла промолчать. И быстро пошла вперед. Серафин поровнялся с ней.

– Ты собирался мне рассказать про зеркальных призраков, - сказала она.

– Разве я собирался?

– Тогда бы ты о них не заговорил.

Серафин кивнул.

– Верно. Только...
– Он вдруг умолк, остановился и прислушался к ночным шорохам.

– Что там?

– Пш-ш, - прошипел он и мягко приложил палец к ее губам.

Она старалась хоть что-нибудь расслышать в темноте. В узких переулках и на водных улицах Венеции часто раздаются странные звуки. В тесных проемах между домами любое звучание искажается до неузнаваемости. Лабиринт переулков и тупиков выглядит по ночам вымершим, одинокие прохожие предпочитают в такие часы главные городские дороги, так как бандиты и убийцы облюбовали кварталы города. И когда среди обветшалых домов порой раздаются крики, стоны или просто поспешные шаги, гулкое эхо тут же передается дальше, многократно повторяясь и видоизменяясь. Если Серафин в самом деле услышал что-то из ряда вон выходящее, это еще ничего не значило: опасность могла поджидать за поворотом, но могла таиться далеко отсюда.