Чтение онлайн

Гарлем встретил меня вечерним солнцем и запахом пиццы по одному доллару на углу низкого серого дома. Я взяла небольшой кусочек горячей пиццы с красными сухими помидорами и мягким сыром и пошла к Амади. Странно, что, прожив два года в Нью-Йорке и исходив множество мест вдоль и поперек, я так и не побывала в Гарлеме. И сейчас, глядя на низкие шестиэтажные здания и цветные вывески, я думала о том, что в этом районе есть своя романтика.

Дома у Амади пахло стиральным порошком и жареной картошкой, и я, съевшая за день лишь пару апельсинов и кусок пиццы, сразу почувствовала голод. Дочь Амади, пятилетняя Джени, залезла на руки к матери и с интересом взирала на меня. Я пожалела, что не взяла из дома немного мармелада перед походом в музей, – сейчас могла бы угостить малышку.

– Расскажи, с чего вдруг ты ушла от этого замухрышки? – Амади сняла дочь с рук и начала раскладывать по тарелкам картофель, щедро поливая его жидким кетчупом.

– Ты о ком?

Телефон в кармане издал звук сообщения.

Матео. 16:37 «Мы созвонимся завтра? Ты хотела со мной поговорить, все в силе? Напиши, как приедешь домой. Не обращай внимания на Марию, ей нужно время немного остыть, она такой человек».

– О твоем прошлом боссе. Габи сказала, ты тоже ушла.

– Даааа… – я ткнула вилкой в палочку картошки и засунула в рот. Она была слегка пересоленной, но все равно вкусной. – У меня заболела бабушка, и я тогда рассталась со своим парнем. А Мартинс хотел, чтобы я взяла на себя больше работы. И в конце концов он просто уволил меня и даже не потрудился известить об этом.

– Да нуууу? Придурок! Я сразу поняла, что он мерзавец, еще до того, как он начал тянуть свои грязные лапы к Габи!

– Что?

Я подняла взгляд от тарелки.

– Ты не знаешь? Мартинс же домогался ее.

Внутри меня все похолодело, и на секунду мне даже показалось, что звуки исчезли. В моей голове как по полочкам сложились факты. Похотливые взгляды Мартинса на работе, внезапный уход и отъезд Габи за несколько дней, ее холодность, когда я упоминала о прошлой работе. Мне захотелось срочно написать девушке, но в голове всплыл более важный вопрос – почему она не рассказала мне об этом. Боялась? Или ей было больно поднимать эту тему?

– Почему она не рассказала мне? – повторила я вопрос вслух.

Амади уже открыла рот, чтобы ответить, но внезапно на кухню зашли. Это была Берта, младшая сестра Амади. Я ее прежде не видела, и эта девушка была безумно красивой. Ее лицо окружал большой шар черных кудряшек, а маленький изящный нос, пухлые губы и высокие скулы делали ее похожей на куколку. Берта с грохотом поставила сумку на стол и села рядом со мной.

– Ну как? – спросила Амади, снова взяв малышку на руки.

– Никак! Как еще может быть, никак! – раздраженно отозвалась Берта. – Меня не взяли.

Только что я заметила, как она была одета. Красивую фигуру обтягивала белая блузка с коротким рукавом, длинная серая юбка, а на ногах были черные, слегка поцарапанные по бокам, лодочки. Девушка тут же сняла их и вытянула ноги на соседнем стуле, разминая ступни пальцами.

– Дался тебе этот Бруклин, – пробурчала Амади. – Лучше бы помогла мне в магазине. Очередь вчера была огромная, а работать никто не хочет!

– Я не хочу работать в магазине… – на пальцах Берты показалось красное пятнышко, и я поняла, что она стерла ноги в кровь в своих туфлях.

– А что ты хочешь? Малышку надо отдавать в школу на следующий год. Ты думаешь, тебя возьмут в офис до конца года? Что-то я сильно сомневаюсь.

Стоило ли мне расспрашивать Амади дальше о расизме? Наверное, мне хватило бы и этой сцены. Но все равно женщина рассказала мне несколько историй и проводила до метро. Домой я ехала в расстроенных чувствах. Мысли о Габи и Берте не покидали меня.

Уже когда я подходила к дому, по моей спине вдруг побежал странный холодок. Я почувствовала чей-то взгляд и обернулась. Узкая темная улица была пустынной, и только ветер гонял сухие листья по асфальту. Из решетки на тротуаре шел пар. Под одним из деревьев в тени пробежала испуганная кошка. Я всмотрелась в сумерки, но так ничего и не увидела. Странно. Я была уверена, что там кто-то был.

На следующий вечер пришла Мария. Бренда уехала в Нью-Джерси, Эбби ушла к друзьям, и, к несчастью, дома были лишь мы с Несс. По непонятной причине Ванесса и Мария невзлюбили друг друга почти сразу, как познакомились. Ванессу раздражала эмоциональность и импульсивность латиноамериканки, а Мария, похоже, ревновала, видя нашу крепкую многолетнюю дружбу. Мне было непонятно, почему Мария, которая так легко заводит контакты с людьми, схватилась за наше общение, как за соломинку. Однако я все равно прониклась к ней теплыми дружескими чувствами. Открыв латиноамериканке дверь, Несс сухо поздоровалась и ушла в спальню. А девушка села на стул рядом с окном и виновато потупила взгляд.

– Извини, что я ушла вчера. Я знаю, я даже не попрощалась с вами. Мне было стыдно перед тобой и перед Селин. Мне жаль.

Я села перед Марией на корточки и взяла ее за руки. Ее ладони были влажными и холодными.

– Все хорошо, Селин была очень рада с тобой познакомиться. Думаю, мы могли бы выбраться куда-нибудь на следующих выходных тоже, да?

Мария неловко улыбнулась.

– Знаешь… Очень сложно объяснять людям, почему ты готов без конца говорить об этом человеке. Почему ты так лихорадочно хватаешься за предложения о работе или новые знакомства или почему ты вдруг переехал в другую страну, – на ресницах Марии задрожали маленькие капельки и упали на смуглые щеки со следами тонального крема. – Я говорила тебе, что переехала в штаты за новыми возможностями, но на самом деле я просто сбежала.

– Я понимаю, Мария, – я на самом деле ее понимала. Стоило ли мне говорить, что каждый раз, когда я возвращалась в Сиэтл в прошлые два года, призраки нашей с Джеймсом любви неустанно преследовали меня в каждом переулке, где мы целовались или проходили мимо.

Когда я ложилась в кровать в своей спальне, то вспоминала его тяжесть на моем теле. Когда выглядывала из окна, думала о том, как раньше он шел ко мне через эту улицу. Когда гуляла возле кинотеатра, неизбежно возвращалась в тот день, когда Джеймс вышел из кино с Амандой через неделю после нашего расставания.

– Я просто не понимаю, почему так вышло. Ты бы знала! Он несколько месяцев говорил мне, что я его вторая половина и он уйдет от своей жены, ведь с ней Рик чувствует себя как в болоте! А потом, когда все узнали, меня называли шлюхой в коридорах, а он просто отказался со мной разговаривать. Я подходила к нему в университете, и он прятал глаза и делал вид, что меня не существует! И самое отвратное то, что я действительно верила в то, что он все еще любит меня. Я звонила ему, отправляла сообщения, даже пришла к нему домой, но его жена облила меня соком и выгнала.

Руки Марии дрожали, слезы катились по щекам. Несс вышла из комнаты с чашкой, видимо, чтобы налить воды, но, увидев нас, озадаченно остановилась.

– А потом Матео ударил Рикардо, и его даже чуть не посадили в тюрьму. Почему мужчин могут посадить за то, что они защищают свою семью, но не за то, что они разрывают нам сердца на части?

Сказав это, девушка зашлась новым приступом рыданий. Я обняла ее и начала гладить по худой спине. Позвонки Марии слегка выпирали, и мои пальцы спотыкались о них, как о маленькие холмики. Впервые за это время я задумалась над тем, почему она такая худая и нормально ли она ест.