Чтение онлайн

«— Предатель! Ты не посмеешь! Я раздавлю тебя!»

Я не слушал и первым вышел из зала, стараясь держаться уверенно, хотя сердце колотилось как безумное. Мы погрузили саркофаг на корабль, и я тут же пересел на другой, подальше от него. Зал-гатор понял, что я задумал — его крики стали яростнее, он бился внутри, словно зверь в клетке.

Маги на втором корабле смотрели на меня с тревогой. Один из них, седой старик с острым взглядом, спросил:

— Что с ним? Почему он так бьется внутри?!

— Радуется скорому освобождению. Говорит, что так долго этого ждал, аж не вериться, — соврал я снова, стараясь звучать убедительно. — Мы должны спешить. Обелиск нужно уничтожить как можно скорее.

Они кивнули, хотя сомнение всё ещё читалось в их глазах. Мы отплыли. Два корабля рассекали волны, направляясь к обелиску — чёрному, зловещему столпу, что возвышался посреди моря. Весь путь Зал-гатор не умолкал. Его угрозы эхом разносились в моей голове:

— Ты умрёшь! Я выжгу твою душу! Ты не уйдёшь от меня!

Я же радовался, что этого подонка никто кроме меня не слышит. Если бы маги его услышали, у меня были бы большие проблемы.

Пока мы плыли я копался в своем мешке и наконец нашел его — обломок меча из святилища Тор-Галаша. Этот артефакт был моим спасением. Именно им можно было попытаться убить ублюдочного бога. По словам Иналии, конечно. Я надеялся всей душой, что эта свиристелка не ошиблась.

Когда мы подплыли к обелиску, я перешёл на первый корабль. Маги расступились, их лица были полны страха. Саркофаг стоял на палубе, цепи звенели от ярости Зал-гатора.

— Все уходите с корабля. Останется пусть только тот, кто будет им управлять. Мы должны подойти вплотную к обелиску.

Остаться решил Сардар. Он повел корабль, с тревогой поглядывая на меня.

Я же шагнул к саркофагу вплотную:

— Думал обмануть меня, погань? Наивного простачка нашел?! Надеюсь за кромкой ты пострадаешь еще немного!

— Нет, стой! Я награжу тебя! Ты станешь первым среди равных! — завыл он.

— А я не хочу, — я рассмеялся и вонзил клинок в крышку саркофага. Лезвие вошло легко, как в масло, золотая сила из моего тела хлынула внутрь, притягиваясь к своему хозяину, но проходила она через клинок Тор-галаша, превращаясь в орудие смерти. Зал-гатор взвыл — его крик был полон боли и гнева. Саркофаг затрясся, цепи начали рваться одна за другой.

— Вы не сможете меня убить! — орал он. — Я нашёл источник энергии!

Я почувствовал, как энергия обелиска льётся в него рекой, неудержимым потоком. Он пытался её взять под контроль, вытягивая силу из артефакта, но она была слишком велика. Щиты, окружающие артефакт, затрещали и лопнули. Энергия потекла еще быстрее. Крик бога перешёл в панику, а затем в визг.

— Нет! Слишком много! Прекрати!

Внезапно саркофаг взорвался, а следом взорвался обелиск. Осколки разлетелись во все стороны, корабль разорвало на части. Ударная волна швырнула меня в море, вода сомкнулась надо мной, холодная и тёмная. Я боролся, вынырнул, хватая ртом воздух. Зал-гатор был мёртв. Его крики стихли.

Я плыл среди обломков, чувствуя, как силы покидают меня. Маги кричали где-то вдали, но я не мог ответить. Мы победили, но какой ценой? Мир был спасён, но я знал — эта победа оставит шрамы на моей душе навсегда.

Сильные руки подхватили меня под плечи, и я почувствовал резкий рывок вверх, от которого тело словно разорвалось на части. В ушах стоял непрерывный звон, густой и вязкий, заглушающий все вокруг. Сквозь этот шум, словно через толстую пелену, до меня доносились голоса — резкие, отрывистые, пропитанные тревогой. Воздух был холодным и влажным, пропахшим солью и чем-то металлическим, возможно, кровью, моей собственной. Ветер хлестал по лицу, унося остатки тепла из тела, и каждый вдох отдавался острой болью в груди, будто кто-то сжимал мои легкие железной хваткой.

— Держись! Мы тебя вытащим! — крикнул кто-то совсем рядом, его голос пробился сквозь звон, и я с трудом заставил себя разлепить тяжелые веки.

Перед глазами замелькали размытые силуэты в темных мантиях, их края трепетали на ветру, а руки светились слабым голубым сиянием, словно маленькие звезды в ночи. Маги накладывали заклинания, их пальцы двигались быстро и уверенно, вычерчивая в воздухе невидимые узоры. Вода, холодная и неуютная, как бездонная пропасть, осталась где-то далеко внизу, ее плеск затихал, уступая место новому звуку — глухому стуку моих коленей о деревянную палубу. Меня втащили на борт, и я рухнул вперед, хватая ртом воздух, будто утопающий, вынырнувший из глубины.

— Быстрее, он истекает кровью! — раздался женский голос, звонкий и властный, перекрывший гул ветра и шорох парусов.

Я с трудом повернул голову, чувствуя, как шея протестующе хрустит, и увидел ее. Атами стояла на борту, ее темные волосы развевались на ветру, словно живые. Она склонилась надо мной, ее смуглое лицо было напряженным, а в глазах, глубоких и темных, как ночное море, плескалось беспокойство. Она вытирала мое лицо влажной тряпкой, смывая соль и грязь, и ее пальцы слегка дрожали от напряжения. Я попытался улыбнуться, глядя в ее обеспокоенные глаза, но губы лишь слабо дрогнули, не подчиняясь мне.

— Ты в безопасности, — прошептала она, и в ее голосе я услышал смесь облегчения и страха. — Мы успели вовремя.

Я хотел ответить, сказать что-то, но горло пересохло, и слова застряли где-то внутри. Вместо этого я просто кивнул, чувствуя, как ее руки осторожно поддерживают мою голову. И тут меня осенило, словно удар молнии: богов больше нет. Обелиск, тот черный шпиль, что возвышался над морем, как символ их власти, был разрушен. Их эманации, пронизывавшие все живое, исчезли, оставив после себя звенящую пустоту. Эта мысль ворвалась в мой разум, холодная и резкая, как порыв ветра, и я вдруг понял, что радуюсь. Мир опустел, но в этой пустоте крылась свобода. Мы больше не были пешками в их бесконечных играх, не марионетками, подвешенными на нитях их божественной воли. Теперь все зависело от нас — жизнь, судьба, будущее. Я улыбнулся шире, чувствуя, как эта мысль наполняет меня странной, почти болезненной силой, несмотря на слабость тела.

Но моя радость длилась недолго. Маги вокруг меня зашевелились, их голоса стали громче, в них зазвучало удивление, смешанное с недоверием.

— Смотрите… мои шрамы… — пробормотал один из них, его пальцы дрожали, касаясь лица.

Я пригляделся, напрягая зрение. Его кожа, раньше покрытая уродливыми язвами и багровыми рубцами, теперь выглядела чуть чище. Морщины, вырезанные годами страданий, разгладились, а открытые раны начали медленно затягиваться. Другой маг, высокий и худой, с резкими движениями стащил капюшон, обнажая лицо — то, что когда-то было изуродовано проклятием, теперь возвращало себе человеческий облик. Его глаза, полные изумления, встретились с моими, и я увидел в них искру надежды.

— Проклятие слабеет, — сказала Атами, ее голос дрогнул, а глаза заблестели от непролитых слез. — Уничтожение обелиска освободило вас.

Маги оживились. Их голоса зазвенели надеждой, смешанной с радостью. Молодой парень с рыжими волосами рухнул на колени, закрыв лицо руками, его плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Другой, постарше, с седой бородой, стоял неподвижно, глядя в небо, и шептал слова благодарности, едва слышные на ветру. Некоторые обнимались, смеялись, их смех звенел в воздухе. Их счастье было почти осязаемым, но я не мог разделить его. Мир вокруг меня внезапно поплыл, краски смешались в мутное пятно. Голова закружилась, к горлу подкатила тошнота, горькая и едкая. Я сжал пальцы, пытаясь унять дрожь, но тут же почувствовал тепло — кровь снова хлынула из раны на боку, пропитывая одежду и стекая на палубу. Я стиснул зубы, скрипнув ими от боли, и попытался сесть, опираясь на локоть, но тело отказывалось слушаться.