Чтение онлайн

— М-моя Богиня, — пожилой мужчина выходит вперед с того места, где он стоит перед ее позолоченной каретой. — Мы приносим извинения, но ваш экипаж, я… он чуть не переехал моего сына. Он…

Мое внимание переключается на землю позади него, где лежит маленькое существо, сжатое в объятиях матери. Брызги крови впитываются в камни дороги, когда она осторожно укачивает плачущего ребенка. В этом нет ничего «почти» — карета Талматии на самом деле переехала мальчика — и, судя по всему, ему недолго осталось жить в этом мире. Без сомнения, мужчина смягчил свою формулировку в надежде не возлагать вину на Богиню и не навлекать на себя ее гнев, но ущерб уже был нанесен.

— Неприемлемо! — Талматия визжит. — Как ты смеешь! Ты что, не знаешь, как ко мне обращаться?

Тоска от понимания поселяется у меня в груди, когда я поднимаюсь на ноги и делаю шаг назад, подальше от края крыши. Несколько зрителей внизу замечают мою тень, но к тому времени, как они оборачиваются, я уже исчезаю из поля их зрения. Я выдыхаю, прислоняясь спиной к нагретой солнцем трубе на самом верху крыши.

Отвратительные. Мерзкие. Недостойные. Все, что Боги бросают в нас, людей. Последнее ранит сильнее всего. Недостойные. Недостойные чего? Мне всегда было интересно. Недостойные жалости? Терпения? Любви?

Если мы такие недостойные, то зачем они вообще пришли сюда?

Я отворачиваюсь от этого зрелища и соскальзываю по противоположному склону крыши. Раздается крик — сдавленный хрип мужчины. Я стискиваю зубы. Не обращай внимания, Кайра. Ты ничего не можешь для него сделать. Мне нужно беспокоиться о своей шкуре.

Когда мои ноги снова ступают на твердую почву, я поворачиваюсь и смотрю туда, где спины людей все еще собираются на рыночной площади. Вход в переулок переполнен ими. До моих ушей доносятся крики Талматии над ними.

— … темницу, немедленно! Осмелиться ослушаться своих Богов, какое Богохульство. — Мои руки сжимаются в кулаки. Тяжесть чего-то знакомого давит мне на грудь. Беспомощность. Бессилие. Ярость.

— К черту это, — бормочу я, поворачиваясь обратно к площади. Возможно, если я скрою свое лицо, у меня не было возможности закончить мысль.

В ту секунду, когда я делаю движение к толпе, жесткая рука хватает меня за мое плечо и дергает меня назад. — Даже, блядь, не думай об этом, — Регис шипит мрачным голосом мне в ухо, когда он грубо тащит меня прочь от входа в переулок и за следующий угол.

С рычанием я бью локтем назад и вниз по его нижней части живота. Он кряхтит и хрипит от удара, ослабляя хватку достаточно, чтобы я оказалась вне пределов его досягаемости.

— Не надо! — рявкает он, задыхаясь, и кладет руку на живот. — Кайра, оно того не стоит.

Насилие поет в моей крови, когда я слышу, как крики женщины достигают новой высоты. — Никто другой не сможет им помочь, — огрызаюсь я.

Он качает головой. — И ты тоже не сможешь, — говорит он. — Ты не можешь, иначе рискнешь всеми нами в Преступном мире. — Он прав. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Первое, что должна была сделать Офелия, когда я попала к ней, — это отправить меня в надёжные объятия одной из Академий, прямо к Богам. Но она этого не сделала. И из-за этого я не просто не принадлежу им — я постоянно в опасности.

— Забудь об этом. Это не наше гребаное дело. Если тебя поймают, ты будешь мертва. — Регис проводит рукой по животу и делает шаг ближе ко мне. — Я знаю, ты хочешь помочь им, но будь умнее. — Эмоции захлестывают меня, наполняя мой организм необходимостью бороться, но когда он обнимает меня — на этот раз мягче, нежнее — все это улетучивается. — Если ты хочешь им помочь, тогда выжидай.

— Они не сделали ничего плохого, — говорю я.

— Я знаю, Кайра, — шепчет он. Я кладу голову ему на плечо, и после недолгого колебания он кладет ладонь мне на затылок, сильнее прижимая ее к себе. Будь он кем-то другим, я бы даже не осмелилась выдать свою уязвимость, но это не так. Он Регис. Мой друг, мой товарищ. Он знал меня с тех пор, как я попала в Преступный мир. — Я знаю, — он снова произносит эти слова, его голос становится резче и глубже, чем раньше. Если кто-то и может понять невероятно несправедливые различия между смертными и Богами и тиранию, с которой они правят миром, то это был бы Регис.

— Их отправят в темницу, — говорю я. — Возможно, и мальчика тоже. — Там он умрет. Я знаю это, хотя и не говорю в слух. Судя по виду и количеству крови, ему требовалась немедленная помощь врача — а не того, чтобы его вместе с родителями отправили в темницу за какое-то предполагаемое оскорбление Бога этого города. Чувство вины тяжелым грузом течет по моим венам.

Регис кивает и отстраняется от меня. — Тогда мы вытащим их, — говорит он. — Но не сейчас. Мы не можем рисковать, что о твоем существовании узнают. Особенно не сейчас.

Смысл его слов не ускользает от меня, но я знаю, что он прав. Мне это неприятно, но я позволяю ему увести меня. При каждом шаге мне кажется, что я иду по битому стеклу, и не важно, насколько далеко доносятся крики, они эхом отдаются в моей голове.

Регис продолжает обнимать меня за спину, не позволяя обернуться.

— Сегодня вечером, — повторяю я, глядя на него снизу вверх, когда мы наконец возвращаемся ко входу в гостиницу. — Обещай мне.

Он вздыхает и, наконец, отпускает меня, чтобы сделать шаг назад. — У тебя чертовски доброе сердце, Кайра, — заявляет он. — Это гребаное чудо, что ты продержалась в качестве ассасина так долго, не говоря уже о том, насколько ты хороша.

— Я причиняю вред только своим целям, — напоминаю я ему. — Если нет денег, которые можно заработать, тогда в этом нет смысла.

Не последнюю роль играет и то, что Офелия давно стала давать мне только такие цели, смерти которых я могла бы оправдать. Насильники. Убийцы. Те, кто рушит чужие жизни просто потому, что могут. Мне хотелось бы верить, что люди отличаются от Богов, но это было единственное, что я мучительно осознала за последние десять лет — Боги. Люди. Смертные. Бессмертные. Не имело значения, какая кровь текла в тебе. Каждый был способен на худшее.

— Хорошо, — фыркает Регис. — Я обещаю. Сегодня вечером. Мы спасем их.

Это все, что мне нужно. Меня не волнует, что он считает что у меня кровоточащее сердце. В отличие от Богов, которые когда-то покинули нас, и моего Бога-родителя, который на самом деле поступил так же, я могу спать спокойно, зная, что, по крайней мере, у меня есть он.

Глава 3

Кайра

Человеческий ребенок и его семья были доставлены в замок Бога-Повелителя. К сумеркам весь Миневал узнает об этом. За то, что они осмелились восстать против Бога — нет, даже не за то, что восстали, а за то, что не упали к ногам Талматии в ту секунду, когда она вышла из своего экипажа, и не стали молить о прощении за несчастный случай, к которому они не имели отношения, — они погибнут в темницах.

Или, по крайней мере, они это сделают, если что-то не предпринять.

— Внутрь и наружу, Кайра, — тихо говорит Регис, когда мы останавливаемся у задней части каменной стены, которая окружает южную сторону замка Талматии. — Мне все равно, с чем ты столкнешься, мы здесь только для того, чтобы забрать семью и уйти.

— Понятно, — говорю я сквозь стиснутые зубы. Я смотрю на стену, с неудовольствием разглядывая плотные каменные кирпичи, когда поднимаю руку и сбрасываю с себя плащ. — Мы войдем и выйдем здесь, — говорю я, бросая свой плащ в кучу грязи. Я набрасываю на него немного травы и листьев — достаточно, чтобы скрыть его присутствие, но не настолько, чтобы я не смогла быстро найти его, когда мы вернемся. Ночью прохладнее, но вся эта ткань будет мешать, и нам нужно поторопиться с этим.