Чтение онлайн

Ромей стоял над покойницей, медленными, размеренными движениями сматывая на локоть одолженную веревку. Женщина вытянулась на отглаженных сотнями подошв сосновых досках — маленькая, жалкая и беспомощная, почти непристойно облепленная мокрым платьем, изодранным в клочья ледоходом. Стоявшая в притихшем кругу зевак горожанка, по виду из купчих, сердобольно заохала и накрыла покойницу большим шерстяным платком, так что на виду оставались лишь голова и плечи, да торчащие врозь лиловые ступни. Одна босая, другая обутая в растоптанный кожанец.

— Интересно, кто это, — негромко молвил Гай. — Эй, люди… кто-нибудь в силах опознать бедолагу?

— Кажется, она довольна молода, — заметил Ёширо.

Пересвет отметил, что у мертвой женщины были роскошные локоны. Густая волна вьющихся кудрей, теперь частью ободранных о сваи, частью сбившихся в неприглядный грязный колтун. Река долго волочила тело подо льдом, прежде чем вышвырнула под мостом через Молочную, и изрядно ободрала лицо, особенно на щеках и вокруг темного провала приоткрытого рта. Странно, что утопленница выглядит такой спокойной. Словно и не захлебнулась вовсе, а задремала. Впрочем, много ли утопленников доводилось видеть царевичу? Может, утопцам полагается быть бесстрастными и равнодушными, раз уж они отжили свое в этом мире. Молодая и вроде красивая девица, с какой бы кручины ей бросаться в Молочную?.. Хотя кто его знает. Может, она просто перебегала реку по льду и оступилась во внезапно распахнувшуюся полынью?

— Вэй-ай-ай! — пронзительно и тоненько заголосили в толпе. — Лихо нам, горе нам! Беда пришла, когда не звали! Айша, Айша-а!..

Протолкавшаяся сквозь плотное кольцо зевак низенькая и грузная женщина-ромалы неловко рухнула на колени рядом с утопленницей. Завыла в скорби, раскачиваясь взад-вперед и хватаясь за голову.

Айша, растерянно осознал Пересвет. Ну конечно же. Плясунья Айша, на которую он с таким упоительным восторгом таращился пару дней назад. Айша с бедовым взором и летящими черными косами. Похожая теперь на выброшенную за ветхостью куклу из вымокшего тряпья.

— Айша! — раненой псицей скулила ромалы. — Зачем ты так, солнце мое? Ой-вэй, как же мы без тебя?..

— Ну, вот ее и признали, — с насквозь фальшивой бодростью заявил Пересвет, плотнее кутаясь в одолженный плащ. Крик и надрывный плач подействовали самым чародейским образом — горожане начали пятиться, размыкая кольцо, а рядом с женщинами — кричащей и равнодушно-мертвой — невесть откуда возникли хмурые соплеменники Айши. Голосившая плакальщица смолкла. Доску с телом утопленницы подняли и торопливо потащили прочь. — Мир ее праху. Жалко девчонку, сил нет. Едем обратно, все равно толкового пути не будет. И я замерз, между прочим.

— Девушку, конечно, жаль, — рассеянно согласился Гардиано, глядя вслед уносящей покойницу тесной кучке людей. — Что, дознания по ее кончине проводится не будет?

— Какого дознания? — Кириамэ твердой рукой придержал переступающего с ноги на ногу коня, пока царевич, тихонько сквернословя сквозь зубы, карабкался в седло. — Бродяжка покончила с собой, утопившись в реке, вот и все.

— Ты точно знаешь, что она утопилась? — не унимался ромей.

— Конечно, — снисходительно отозвался Ёширо, но тут вмешался наконец устроившийся на конской спине Пересвет:

— Я вот пораскинул мозгой — а если нет? Ежели она не своей волей на тот свет отправилась? Если… — он замялся, путаясь в словах, — может статься, это часть дела о пропавших людях, о котором говорил Осмомысл…

— Вы это о чем? — подозрительно насторожился Гай.

— Танцовщица никуда не исчезала, — возразил Кириамэ. — Однако… — принц чуть прикрыл мерцающие глаза длинными ресницами, размышляя, — однако твое предположение может быть не лишено истинности. Стоило пристальнее осмотреть покойницу… хотя я не заметил ничего подозрительного.

— Потому что представления не имеешь, куда и как надо смотреть, — влез Гардиано.

— А ты имеешь? — прищурился нихонский принц.

— Ну-у… да, — малость поколебавшись, Гай уточнил: — Во всяком случае, моих познаний хватит, чтоб доподлинно узнать: упала девица в реку мертвой или ей заботливо помогли.

Пересвет и Кириамэ недоверчиво переглянулись.

— Выходит, нужно заполучить ее тело, — после недолгого молчания заключил Ёширо.

— И отнести его в уединенное и прохладное место, где никто не сунется под руку с дурацкими расспросами, — добавил Гай.

— Но как это сделать? — растерялся царевич.

— Можно похитить труп, а можно рискнуть испросить дозволения у старшего над ромалы, — с бесконечным терпением разъяснил Гардиано. — Ты знаешь, кто верховодит в таборе? Нет? А ваша красивая подруга, что водит с ними знакомство — может, она знает?

— Нет, — твердо заявил Джанко.

Он стоял, возвышаясь над царевичем и нихонским принцем, широко расставив ноги и слегка наклонив голову — в точности упрямый бык, собравшийся бодаться. Ромалы был старше их обоих на добрый десяток лет, и Пересвет ощутил себя глуповатым пацаном перед занятым своими делами взрослым. Он только что попытался растолковать Джанко, заради каких целей им понадобилось тело Айши-плясуньи, но ромалы, даже не дослушав, уронил свое твердое «Нет».

— Эмм… — царевич с робкой надеждой оглянулся на спутников. Втянувший их в это безобразие ромей очень убедительно делал вид, якобы случайно заглянул на огонек, пробегая мимо. — Выслушай же. Нам нужно понять, что случилось с этой женщиной. Мы видели ее несколько дней назад, она была весела и довольна жизнью. Если так, зачем ей топиться? Может, кто-то убил ее. Неужели тебе все едино, по какой причине оборвалась нить жизни твоей соплеменницы?

— Она не просто соплеменница. Айша — его единокровная сестра, — негромко пояснила Ясмин.

— Тем более! Если б кто поднял руку на Войславу, я бы… я бы его… — Пересвет задохнулся в попытках изобрести казнь надлежащей жестокости для злодея. — Не знаю, чтоб я с ним сотворил! Вздернул бы своеручно на гнилой осине!

— Нет, — Джанко перевел полный безнадежной тоски взгляд на встревоженную Ясмин, — я не могу. Непозволительно тревожить покой мертвых. Айша была со мной, а теперь ее больше нет. Мы сожжем ее тело и развеем прах над рекой.

— Выходит, оставлять сестру неотомщённой — позволительно? — тоном, в котором тонко смешались сочувствие и презрение, вопросил Ёширо.

— Вам нет дела до таких, как мы. Ни до живых, ни до мертвых, — огрызнулся ромалы. — Отчего вам не дает покоя моя бедная Айша? Дайте ей спокойно уйти на рассветные тропы. Месть — дело родной крови, а не чужаков. Но Айша прыгнула в реку. Она так решила. Не знаю, почему. Может, возжелала того, чего не могла заполучить. Может, вечное небо позвало ее. Она никому не делала зла, и никто не желал ей смерти. Я не отдам ее вам.

Твою-то мать, уныло пробормотал Пересвет. Он оказался недостаточно красноречив и убедителен, а на столь решительный отлуп они вообще не рассчитывали. Ну не звать же сюда отряд стрельцов, чтобы насильно отобрать у горстки ромалы тело мертвой девушки? Это ж какие по городу слухи поползут, страшно вздумать. А что скажет отец? Зря они все это затеяли, ой, зря… Послушались ромея, и что вышло?