Чтение онлайн

– Побывать бы там хоть ещё разок! – вздыхала Катерина и начинала взапуски с Тайвокайненом расписывать Петроград: – Улицы там словно паркетом вымощены, что ни дом, то дворец. И памятники неописуемой красоты всюду понаставлены. А магазины какие, чего там только нет! А в Зимнем дворце живёт царь…

– И ещё есть там Исаакиевский собор, – добавляла Катерина, – высоты он неописуемой. С вышки даже вашу Финляндию видать…

Марийка слушала, слушала, а потом вмешалась в разговор.

– А во дворец к царю можно попасть? – спросила она.

– Что ты! – замахала на неё руками Катерина, – Там стража кругом понаставлена, простого человека на сто шагов не подпустят.

– Известное дело: до бога далеко и до царя не ближе, – вставила Поля.

– А царь добрый? – не отставала Марийка.

– Кто его знает. До бога высоко, до царя далеко… – отвечала Катерина.

В эту ночь Марийка долго не могла заснуть. Мать лежала рядом с девочкой. Её большое тело занимало почти всю кровать. Марийка ёжилась возле стенки. Она старалась не двигаться, чтобы не побеспокоить мать. Она всё думала о далёком городе Петрограде, где ночью так светло, что можно читать газеты, где мостовые вымощены паркетом, где все едят ягоду морошку, где по улицам в карете с гербами ездит царь. И когда Марийка наконец заснула, ей приснились деревянные шахматные кони, запряжённые в царскую карету и царь с золотой короной на голове.

Однажды вечером на кухню зашёл Саша-переплётчик. Он обещал Марийке и Лоре показать китайские тени. Посреди кухни на верёвке повесили Полину простыню. За простынёй на табуретке Саша поставил керосиновую лампу. В кухне было полутемно. Лампа отбрасывала на потолок колеблющийся жёлтый круг. На кровати с распущенными волосами лежала Катерина, а Поля, примостившись рядом, вязала чулок.

Лора и Марийка сидели на высоком сундуке, ожидая представления, и лузгали семечки.

В это время на кухню зашёл доктор. Он хмуро посмотрел вокруг и сердито покачал головой.

– Лора, – сказал он, – моментально иди к себе в детскую, пей какао и ложись спать.

Лора спрыгнула с сундука и вышла, надув губы. Катерина села на кровати и начала поправлять волосы. Саша-переплётчик выглянул из-за простыни.

– Здравствуй, – сухо сказал ему доктор, – что это у тебя, Саша, за дурацкая манера торчать на кухне, вместо того чтобы зайти в комнаты! И Лора из-за тебя сидит здесь в духоте. Пойдём в столовую. Как мама?

– Спасибо, плохо, – ответил Саша.

– Ничего не попишешь! Медицина пока ещё бессильна в борьбе с такой болезнью, как рак, – развёл руками доктор. – Ну, а что слышно в мастерской? Скоро ли мне пришлют мой «Вестник медицины»?

– Уж и не знаю когда. Мы не работаем вторую неделю. Бастуем.

– Так что ты теперь отдыхаешь? Ну ладно. Может, заглянешь к нам денька через два? Саша-офицер хотел переплести свои книги. Я ему скажу, чтобы он принёс книги сюда.

– Отчего ж, можно и зайти.

Доктор вышел из кухни. Вскоре вслед за ним ушёл и Саша, а Поля, выждав, когда смолкли его шаги, сказала Катерине:

– Женщина умирает от раковой болезни, а братцу-доктору хоть бы что. Знает ведь, что Саша как рыба об лёд бьётся; ну что бы позвать его и сказать: на тебе, дорогой племянник, пятьдесят целковых, купи провизии и одёжи к зиме. Да наш скупидон подавится деньгами, а дать не даст. Пускай, мол, живут на произвол жизни… Хоть бы сестру в больницу пристроил на казённый счёт…

– Где уж ей в больницу. Ей сочтённые дни жить осталось, – ответила Катерина. – У неё рак уже на левую грудь перешёл.

Прослужив у доктора тринадцать лет, Катерина любила показывать свою учёность перед другими кухарками и часто давала советы, что и как надо лечить.

– От ревматизма очень помогает салицилка, а при нервах – бром… А то вот ещё есть марганцевый кислый калий…

Марийке давно уж хотелось разузнать поподробней, что эта за страшная болезнь – рак. Она представляла себе, как по телу Сашиной матери ползёт большой красный рак с длинными клешнями и вгрызается в её тело.

Наконец Марийке представился случай побывать у Саши. Докторша велела ей сбегать к переплётчику и передать ему, чтобы он вечером зашёл посмотреть книги Саши-студента, или офицера, как его теперь называли.

– Ты куда? – окликнула Марийку в коридоре Лора, которая только что пришла из гимназии.

– К Саше-переплётчику.

– Я пойду с тобой, – сказала Лора, – я никогда ещё не бывала в гостях у Саши.

– Катерина тебя не пустит.

– А мы скажем ей, что идём к Ванде играть в куклы. Ты беги вперёд и жди меня у крыльца.

Лора надела шубку, тёплый стёганый капор и калоши и побежала к дверям.

– Лорочка, ты куда? – спросила Катерина. – Рейтузы надела?

– Я к Ванде! – крикнула Лора уже за дверью.

Марийка ждала её у крыльца. Подняв воротник своей кацавейки и нахохлившись, как воробей, она прыгала на одной ноге, чтобы согреться.

Они вышли за ворота и побежали по бульвару вниз. Улица здесь была гористая, и они бежали во весь дух, перепрыгивая через лужи.

Стояла оттепель. Ветер раскачивал голые ветви акаций, и сверху падал мокрый подтаявший снег.

– Давай немного посидим на скамеечке, – предложила Лора, остановившись, чтобы перевести дух.

– Что ты! Скамейки совсем сырые.

– Ну, на минутку.

Лора присела на мокрую скамейку. Она в первый раз была без взрослых на бульваре, и ей хотелось всё испытать. Возле скамейки стояла афишная тумба. Девочки начали читать пёстрые объявления. 

– Господи, – вздохнула Лора, – хоть бы скорей вырасти! Тогда можно будет каждый вечер ходить в цирк или в кинематограф…

Саша-переплётчик жил в четвёртом дворе огромного доходного дома купца Осипова. Девочки обошли три двора, показывая каждому встречному бумажку с записанным на ней адресом. Все показывали им дорогу по-разному. Наконец какой-то старичок-чиновник в чёрной пелерине, застёгивающейся на груди при помощи бронзовой цепочки, объяснил, что нужно идти в четвёртый двор и возле автомобильного гаража искать квартиру № 146-а.