Чтение онлайн

Затемнение. Затем на сцене ресторан токийской богемы. Стены расписаны шаржами, посетители - художники, писатели, журналисты, актеры, поэты. Смех, гомон. За боковым столиком Зорге и Етоку Мияги. Пьют саке, едят суши. Мияги покащливает, на впалых щеках - чахоточный румянец.

Мияги: Что поделать, вместо создания нового искусства ляпаю портреты генеральш и генералов. Любуюсь сразу и луной, и снегом, и цветами.

Зорге: Да, горькая шутка. Ты талантливый художник...

Мияги: Я не жалуюсь. Доволен тем, что моя подпольная работа в Америке, опыт, который я там получил, помогают мне сейчас в нашем деле. Убежден ничего не может быть важнее, чем не допустить войну между Японией и СССР. Ради этого стоит рисковать жизнью.

Зорге: Мы ещё поживем, дорогой Етоку, на благо всех простых людей на земле... Как у тебя идут дела с Тагути, Угэндой, другими промышленниками Хоккайдо?

Мияги: Портреты их - тоже моя забота. Вот данные, полученные на прошлой неделе. (Передает Зорге увесистый пакет, оглядываясь, говорит громко). Это акварель, пейзажи, натюрморты, эскизы. Если вы их одобрите, я быстро сделаю оригиналы.

Зорге: Ответ дам через неделю.

Мияги (понизив голос): Здесь последние данные о капиталовложениях в военную промышленность. Кроме того, динамика запасов угля и нефти, стали, цветных металлов, включая алюминий. Выкладки по транспорту и стратегическим запасам продовольствия получены от двух моих друзей - оба полковники генштаба, один интендант, другой - железнодорожник. Я побывал на службе, в кабинете и того, и другого. Особым везунчиком меня никто не называл, но тут повезло. В отсутствие и того, и другого "лейкой", которую мне дал "Жиголо", мне удалось сфотографировать даже объемы перевозок по мобилизационным планам. Все в этом пакете. Почему ты так строго смотришь? Ты же сам разрешил в случае крайней нужды делать снимки.

Зорге (в раздумье): Разрешил. Но в этих двух случаях риск был очень велик. Очень! Шпики все время идут по нашим пятам.

Мияги: Ты увидишь материал и поймешь - риск стоил того. Обоих полковников вызывали к начальству, одного его генерал распекал полчаса, другого его - почти час. (Смеется). Мне даже скучать пришлось, дожидаясь их возвращения. (Серьезно). Дело за анализом. Слабых мест в экономике много, но самое слабое - горючее. Флот, танки, авиация - без него все это станет намертво.

Зорге: Анализ, анализ - с ним надо спешить. Запасы горючего и многих других стратегических ресурсов всего лишь на полгода. Это ещё один из доводов, почему Япония явно не готова к затяжной войне против России. И вряд ли решится на подобную авантюру.

Затемнение. Когда появляется свет, на сцене комната в доме Зорге. Он в кимоно, на голове повязка. Сидит за столом, работает на пишущей машинке. Задумывается. Хмурится. Улыбается. Через окно виден сад, облитый лунным светом. Неистовствуют цикады. Японская песня о любви надрывает душу. Зорге долго прислушивается, кладет голову на руки, засыпает. В комнате появляется Катя, ласкает спящего. Стучит на машинке.

Катя: Любимый Ика! Я безумно тоскую по тебе, по твоим рукам, по твоим губам. Дома все хорошо, только вот нет тебя рядом и иногда я просто не нахожу себе места. Никак не могу привыкнуть к одиночеству, то и дело слышу твой родной голос, чувствую запах твоего тела, волос. На улице, в толпе прохожих пытаюсь услышать твою поступь. И когда понимаю, что это наваждение, мираж, плачу. Но слезы не горькие, слезы бесконечного ожидания встречи, слезы надежды и любви. Я знаю огромную важность твоей работы и хочу, чтобы ты знал сколь огромно и трепетно мое чувство к тебе. Уже который год преданно жду, тоскую, жажду встречи, сокол мой ясный!

Голос Зорге: Разлучисто карие глаза,

Холмики груди - их Гойя рисовал,

Ты прости, что раньше не сказал

Я тебе заветные слова.

О любви, о верности, о той

Песне, что слагают барды по ночам.

Хризантемой - белою мечтой

Я кладу её к твоим ногам.

Золотое солнышко, светлое и теплое,

Половинка - та, которую искал я целый век!

Все мои невзгоды, боли, горести растоплены,

Как апрельский, как последний предпасхальный снег.

Второе действие

Сцена восьмая

Двухэтажный дом Вукелича, расположенный на горе. В доме, кроме хозяина и его жены-японки, Зорге и Клаузен. Рихард нервно ходит по комнате, Макс передает очередные радиограммы, Бранко что-то пишет, читает, сортирует фотографии.

Голос диктора сквозь морзянку:

"Специальный посланец Гитлера Нидэмейер заявил, что начало войны между Германией и Советским Союзом - уже решенный вопрос. При этом война против СССР преследует три цели: во-первых, оккупацию Украины; во-вторых, в связи с недостатком рабочей силы в Германии, захват по крайней мере от одного до двух миллионов пленных для использования их в сельском хозяйстве и промышленности Германии; в-третьих, решительное устранение всякой опасности, существующей на восточной границе Германии. В беседе было сказано, что, по мнению Гитлера, если нынешний благоприятный случай для войны с СССР будет упущен, то другой не представится. Рамзай".

"По информации "Отто", полученной из канцелярии премьера Японии, Гитлер официально объявил японскому послу в Берлине: 22 июня Германия без объявления войны совершит нападение на Россию. В тот же день на Дальнем Востоке против СССР должна выступить Япония. Рамзай".

"Повторяю: 9 армий из 150 немецких дивизий совершат нападение на советскую границу 22 июня! Рамзай".

Зорге (нервно) : Это уже десятая радиограмма с указанием даты начала войны. Информация из самых разных источников и в Берлине и в Токио. А Центр молчит. Что там происходит? Почему они молчат? Где "старик" Берзин? Нет на свете ничего тягостнее, чем слепое ожидание. Страшнее любой физической пытки.

Вукелич: Может, наши шифровки не доходят?

Макс: Как это - не доходят?! Мы получили все подтверждения. Ага, вот идет ответ! (Склоняется над приемником, записывает сигналы морзянки другого тона, чем его, и другого почерка).

Зорге (напряжен до предела, берет радиограмму, расшифровывает с помощью ежегодника, читает, шевеля губами, говорит срывающимся голосом): Макс, Бранко - они не верят. Нашей информации в Москве не верят! Сомневаются! Не верят официальным секретным заявлениям, документам, которые достались нам с таким трудом... Любая реакция, но неверие?! Ну вот что теперь с меня хватит. (Садится, сгорбившись, постарев внезапно на десять лет. Обескуражены, подавлены Вукелич, Клаузен. Тягостное молчание. Затемнение).

Звучит мелодия из Седьмой симфонии Шостаковича, песня "Вставай, страна огромная". Свет. Зорге с Максом в дачном домике. Макс стучит на морзянке. Голос диктора:

"Выражаем наши наилучшие пожелания на трудные времена. Мы все здесь будем упорно выполнять нашу работу. Рамзай".

Зорге (просматривая газеты): Тяжкие времена... Жестокие, кровопролитные бои... Захватчики рвутся к Ленинграду, Киеву, нацеливаются на Москву. А я верю, твердо верю - Красная Армия сломает хребет Гитлеру. Перед нами главная цель - информировать Центр о планах Японии. Решится она напасть на Россию или нет.

Макс: Да, это вопрос жизни и смерти.

Зорге: Ты знаешь, Макс, перед нами встал во весь рост тот же вопрос. Нам отсюда уже не выбраться... Теперь остается только успешно работать до конца, если не произойдут какие-нибудь решающие изменения, для того, чтобы мы все-таки победили!

Сцена девятая

3 июля 1941 г. Зал в императорском дворце. Идет заседание конференции "Ассоциации помощи трону". Председательствует принц Коноэ.

Коноэ: Вчера у меня, как у премьера, испросил аудиенцию специальный посланник Улах. Его цель мне известна - выяснить из первых рук нашу позицию в отношении войны с Россией. Это прямое поручение Гитлера... Я дал согласие принять его завтра, чтобы иметь возможность доложить его императорскому величеству результаты нашей конференции.