Чтение онлайн

– Мы о ней будем хорошо заботиться, – тихо произнес он. – Клянусь. Мы окружим ее такой же нежной заботой, какой окружал ее ты.

Велас удовлетворенно кивнул. Даже это небольшое движение вызвало новый поток крови из ужасной раны.

Он снова закрыл глаза, В его лице не осталось ни кровинки. Он сказал, не открывая глаз:

– Можете… найти?

И это Родриго тоже понял.

– Найду. Я найду ее для тебя.

Тут он поднялся и зашагал прочь, в пропитанной кровью одежде. Он шагал быстро и целеустремленно. Чтобы попытаться сделать то, что, по правде говоря, было не по силам ни ему, ни любому другому в эту ночь: найти одну женщину в маске в темном кружении карнавала.

Вот почему его не оказалось на площади: он стучал в дверь ее дома, потом снова шел назад по улицам, изо всех сил выкрикивал ее имя, преодолевая шум и смех вокруг, когда сначала Аммар, а потом Джеана прибежали туда, опасаясь найти Родриго мертвым, и обнаружили, что это Велас лежит на камнях, освещенный факелами в руках молчащих солдат.

Джеана никогда не сознавала, какой любовью среди солдат из отряда Вальедо пользовался этот маленький человечек, который долгие годы служил ее отцу, а потом ей самой. Ее это не должно было так удивлять. Военные люди ценят компетентность, внутреннюю силу и верность, а Велас был воплощением всего этого.

Особенно Альвар воспринял его смерть очень тяжело, чуть ли не винил себя за нее. По-видимому, он был вторым человеком, появившимся на площади, когда на Родриго напали. Джеана не знала, откуда он появился, но догадывалась, что он был с женщиной где-то поблизости.

Мысли у нее путались. Ночь почти закончилась. Тонкий полумесяц белой луны теперь висел над головой, но через открытые окна на востоке уже можно было заметить посеревшее небо. Они находились в казарме, в столовой на первом этаже. Кажется, на улицах стало тише, но так могло только казаться за этими толстыми стенами. Джеане хотелось сказать Альвару, что нет ничего зазорного в том, чтобы быть с женщиной во время карнавала, но она еще была не в состоянии произнести ни слова.

Кто-то – Хусари, как ей показалось, – принес ей чашку с теплым напитком. Она сжала чашку обеими руками, ее била дрожь. Кто-то другой закутал ее плащом. Еще один плащ закрывал тело Веласа, лежащее на одном из столов возле нее. Третий покрывал того солдата, который погиб у дверей, когда в дом ворвались мувардийцы. Дверь не была заперта. Кажется, он наблюдал за танцами на площади.

Она долго и безутешно плакала. И теперь чувствовала себя опустошенной, оцепеневшей. Ей было очень холодно, даже под плащом. Мысленно она попыталась начать письмо матери и отцу… потом остановилась. Процесс подбора необходимых слов грозил новыми слезами.

Он был частью ее мира всю жизнь; пусть он не стоял в самом центре этой жизни, но всегда находился где-то рядом. Он никогда в жизни, насколько ей было известно, не прибегал к насилию, не причинил вреда ни одному человеку до сегодняшней ночи, когда он атаковал мувардийского воина и спас жизнь Родриго.

Это напомнило ей еще кое о чем, слишком поздно. Она огляделась и увидела, что Лиан Нунес промывает и перевязывает раны Родриго. «Это должна была делать я», – произнес внутренний голос, но она не могла. Она не могла бы сделать это сегодня.

Она увидела, что пришел Аммар и теперь сидит на корточках рядом с ней. Она также запоздало осознала, что на ней его плащ. Он вопросительно посмотрел на нее, потом взял ее за руку, ничего не говоря. Как осознать то, что они целовались в эту самую ночь? И он сказал ей слова, которые открыли новые горизонты в этом мире.

Потом – правитель Картады.

Потом – Велас на булыжнике мостовой.

Она никому не рассказала об Альмалике. Мужчина, которого она любила, был здесь – теперь она могла мысленно произнести это слово, признаться самой себе, – и об этой части темного водоворота ночи предстояло поведать ему или сохранить ее в тайне.

Она достаточно услышала с балкона, чтобы отчасти понять то, что лежало между Аммаром и юным, испуганным правителем Картады. Правителем, который тем не менее был достаточно расчетлив, чтобы послать убийц из пустыни к Родриго Бельмонте. Он также приказал казнить того воина, который бросил кинжал в Аммара. Здесь было нечто сложное, причиняющее боль.

Она не могла стремиться отомстить за Веласа, отправив этих людей в погоню за правителем Картады. Это Родриго они пытались убить, а наемные солдаты, скачущие по землям тагры и пересекающие границы Ашара и Джада, ведут жизнь, которая создает такую возможность и даже превращает ее в вероятность.

К Веласу это не относилось. Велас бен Исхак – он взял имя ее отца, когда принял веру киндатов, – вел жизнь, которая должна была завершиться доброй и окруженной заботой старостью. Не на столе в зале казармы с нанесенной раной на шее.

Джеане пришло в голову, в том полудремотном состоянии, в котором она пребывала, что ей тоже в ближайшие дни нужно принять решение. Выбор стороны стоял не только перед Аммаром и Родриго. Она была лекарем банды вальедских наемников и придворным лекарем Рагозы. И еще она была гражданкой Фезаны, на земле Картады. Ее дом находится там, и ее семья тоже. Фактически это ее собственный правитель выехал сегодня ночью из этих стен, всего с одним спутником, и отправился в опасное путешествие домой. Этот человек приказал убить вальедца, врага джадитов, Бич Аль-Рассана.

Человека, который мог, благодаря своей доблести и доблести своего отряда, захватить ее родной город, если бы присоединился к королю Рамиро и если бы нападение на Фезану стало реальностью. Джадиты Эспераньи сжигали киндатов или превращали их в рабов. Остров гробницы королевы Васки оставался местом святого паломничества.

Аммар держал ее за руку. Вернулся Хусари. Его глаза покраснели. Она подняла свободную руку, и он взял ее в свои ладони. Добрые люди окружали ее в этой комнате, порядочные, заботливые люди. Но самый порядочный, самый любящий, тот, который любил ее с самого дня ее рождения, лежал мертвый на столе под солдатским плащом.

Где-то в глубине опечаленного сердца Джеаны зародилась дрожь, предчувствие грядущих страданий. Ей показалось, что мир Эспераньи, мир Аль-Рассана несется очертя голову к чему-то огромному и ужасному, и гибель Веласа и солдата-караульного в казарме, и даже семерых воинов пустыни сегодня ночью – все это лишь прелюдия к гораздо худшему.

Она оглядела большую комнату и при свете факелов увидела мужчин, которые ей нравились и вызывали у нее восхищение, а некоторых она любила. Ее странное, опустошенное состояние породило вопрос: сколько из них доживут до следующего карнавала в Рагозе?

И состоится ли следующий карнавал через год? Подошел Родриго, без сорочки, самую серьезную рану закрывала аккуратная, умело наложенная повязка. Верхняя часть его тела и руки были твердыми и мускулистыми, их покрывали шрамы. Теперь появится еще один, когда эта рана заживет. Надо будет взглянуть на нее позднее. Иногда работа становится единственной преградой между жизнью и пустотой за ее пределами.

У него было странное выражение лица. Она не видела его таким с той ночи, когда познакомилась с ним и они смотрели, как горит деревня к северу от Фезаны. Сейчас в нем чувствовались тот же гнев и боль, которая так несвойственна его профессии. Но, возможно, это не так, возможно, Родриго хорошо делает свое дело именно потому, что знает цену действиям солдат на войне?