Чтение онлайн

Я отправился в Моссовет не просто так, на экскурсию, а для того, чтобы поговорить там с новым руководителем этой организации, а именно с Валерием Тимофеевичем Сайкиным. Мой, можно сказать, крестный отец в советском футболе сменил просторный кабинет заводоуправления ЗИЛа на еще более роскошный в Моссовете, став председателем.

Вот, и я решил поговорить с ним на тему Топорнина и попросить, а может быть, и потребовать справедливости в отношении Стрельцова и Топорнина. И как это ни странно, едва я заговорил, как Валерий Тимофеевич откинулся в своем кресле и, не дав мне продолжить, прервал меня и сказал:

— Слава, я тебя прекрасно понимаю, но не трать свое время, да и мое тоже. Лучше нам поговорить о чем-то более приятном. А с Топорниным вопрос уже решен.

— Как решен? — недоверчиво спросил я.

— А вот так. Это пока секрет, но Борис Николаевич с 1 января 1986 года уже не будет председателем Федерации футбола СССР.

— Надо же! — обрадовался я. Значит, не только я был в ярости от того беспредела! — не ожидал если честно.

— Если ты думаешь, что только ты один был возмущен поведением Топорнина в сентябре и тем, что он довел Стрельцова, то ты ошибаешься. Тогда я промолчал и делать ничего не стал, но только потому, что председатель Моссовета имеет более громкий голос, чем директор ЗИЛа. И это при том, что, будучи директором ЗИЛа, я уже был достаточно влиятельным человеком. Но Топорнин — креатура сразу нескольких членов ЦК, поэтому, чтобы его свалить, мне нужно было больше политического веса. А сейчас я уже председатель Моссовета — это немножко уже другой уровень, поэтому у нас все получилось. И Борис Николаевич будет освобождён от занимаемой и вернется в свой институт.

— Вот как! — обрадованно воскликнул я. — Здорово! Спасибо, Валерий Тимофеевич!

Я протянул руку для рукопожатия, и Сайкин ее мне с удовольствием пожал.

— А кто же у нас теперь председателем-то будет? — спросил я. — Раз Топорнина снимают, наверняка же есть и кандидатура его сменщика?

— Конечно есть, — утвердительно сказал Сайкин.

— И кто же это?

— Друг твоего тренера.

— Какого из трех? — усмехнулся я.

— Да, на самом деле можно сказать, что новый председатель Федерации футбола СССР, хоть и спартаковец, но с обоими торпедовскими тренерами в очень хороших отношениях. Новым председателем Федерации футбола СССР назначат Никиту Павловича Симоняна. Знаешь такого?

— Конечно знаю! Как не знать? — ответил я. — Симонян — это величина, его грех не знать.

И когда я услышал фамилию Симонян, то я действительно обрадовался, потому что Никита Павлович показался мне во время нашего с ним знакомства, которое произошло еще в 83-м году — то бишь, два года назад — очень здравым стариканом, который действительно болеет и живет футболом. Ну да, спартаковец, но кто не без греха?

Зато он действительно в достаточно близких отношениях как с Ивановым, так и со Стрельцовым. И вместе с ними Симонян выигрывал Олимпийские игры в Мельбурне. И хоть это и произошло практически 30 лет назад, но все равно чувство локтя у игроков той команды сохранилось.

Я достаточно часто видел Симоняна у нас на базе, куда он приезжал как к Иванову, когда тот был тренером «Торпедо», так и к Стрельцову. Притом в гости к Эдуарду Анатольевичу Никита Павлович приезжал чуть ли не чаще, чем к Иванову. И в больнице Симонян тоже навещал Стрельцова, так что да — новый председатель Федерации футбола СССР, пусть и выступал, и тренировал одного из наших непримиримых соперников, но был в прекрасных приятельских, а может быть, даже и в дружеских отношениях со Стрельцовым. Что не могло не радовать.

Время, которое у меня оставалось перед итальянским вояжем «Торпедо», я потратил на решение своих проблем в институте, которые у меня, как это ни странно, появились. Вот вроде бы я и главная суперзвезда советского футбола, и гордость «Торпедо» и ЗИЛа, но руководству ВТУЗа в какой-то момент резко разонравилось то, что один из его студентов практически не появляется на занятиях. И с меня стали требовать не только посещаемость, но и успеваемость.

Кстати, с точно такими же проблемами столкнулись и Юра с Колей Савичевыми. И решение приняли мы практически одновременно. Первыми ВТУЗ покинули ребята. Вслед за ними и я перевелся в Московский областной государственный институт физической культуры, который нам куда больше подходил, так как это был все-таки профильный институт для спортсменов. А второе — там была еще и военная кафедра. Сейчас это очень важно.

Оформление перевода в Малаховку заняло почти неделю, но в результате я стал студентом этого института.

И за хлопотами по поводу перевода я даже как-то упустил очередное объявление журналом «Франс Футбол» номинантов на «Золотой мяч» 1985 года. И я третий год подряд попал в число счастливчиков.

Если в 1984 году у меня были сильные козыри — один чемпионат Европы чего стоит, да, собственно, на самом деле я за него и получил «Золотой мяч», — то 85-й при всей его насыщенности с точки зрения международных успехов у меня был немножко поскромнее. Да, Кубок кубков достался моей команде, и вклад в эту победу у меня был достаточно значительный — один титул лучшего бомбардира турнира чего стоит. Но все равно этот европейский трофей немного не того уровня, и успехи в Кубке чемпионов котируются выше.

Но здесь была достаточно важная оговорка. Если бы в финале Кубка чемпионов победил «Ювентус», то Платини однозначно забрал бы «Золотой мяч». Но в финале-то они проиграли «Ливерпулю», а тот был, как и все остальные английские команды, дисквалифицирован в результате тех бесчинств, которые допустил «Эвертон» после финала с нами.

Скорее всего, это, конечно, не повлияет на позиции английских игроков в голосовании, потому что Брайан Робсон из «Манчестер Юнайтед», Иэн Раш из «Ливерпуля», Саутолл из того же «Эвертона» — все они получили свои номинации. Да и как-то не комильфо кого-то из «Ливерпуля» выделять, с одной стороны, а с другой — ну как признавать лучшим Платини, если он не выиграл в главном матче?

Поэтому интрига все-таки была. Хотя я, положа руку на сердце, проголосовал бы все-таки за Платини. Его успехи в этом году все-таки, на мой взгляд, чуть-чуть побольше, чем мои. Но посмотрим, что скажут журналисты и прочие члены жюри. А ну как получиться на предновогоднем голосовании обойти всех своих конкурентов и второй год подряд стать лучшим в Европе!

Странности в этой поездке начались уже утром 21 декабря, за сутки до вылета в Италию. Именно тогда, когда мы собрались на базу для традиционного инструктажа, который сопровождал все заграничные поездки советских команд, к нам присоединилось сразу три любителя футбола в штатском.

Вместе с команда и ее штатными сопровождающими из КГБ в Италию отправятся целых три новых сотрудника. При том вся эта троица была приставлена персонально ко мне. Как будто бы я представлял из себя очень важную персону, которая нуждается в дополнительной охране. Ну или, наоборот, очень важный заключенный, которого нужно любой ценой удержать и не допустить его побега.

Нам «Аэрофлот» выделил чартерный рейс. И в самолете все трое как будто бы сверлили мою спину глазами. При том, что характерно, ни Иванов, ни Воронин, ни администраторы команды с ее начальником — никто не мог ответить мне на один простой вопрос: зачем дополнительные шпики, когда у нас есть свои, родные?

Валентин Козьмич отводил взгляд, а когда я настаивал, то говорил, что он не понимает, в чем дело, и никаких причин такого пристального внимания компетентных органов к моей персоне нет.

И это было странно. Ведь действительно никаких причин представлять дополнительных КГБ-шников нет. Я не собираюсь сбегать на Запад, да и если бы были хоть малейшие сомнения в моей благонадежности, меня бы просто не выпускали за границу. А каких-то угроз моей жизни или безопасности тоже нет. Все в принципе обычно, и нет, на мой взгляд, ни малейшей причины усиливать эти меры безопасности. Но начальству виднее.