Чтение онлайн

— Я, наверное, тоже пойду, — говорит она. — Спасибо за чай, Эдан. Было вкусно.

— Погоди! — я хватаю ее за руку, удерживая. Шерон дергается от неожиданности, а я заливаюсь краской, воображая, как мой поступок смотрится со стороны, и поспешно отпускаю девушку, нерешительно выдавливая из себя: — Шерон, м-м-м, а может, я с тобой позанимаюсь? Я неплохо играю.

— Правда? — восклицает собеседница. — Тогда я согласна.

Оставляем чай не допитым и направляемся в зал. Шерон садится за рояль, а я опускаюсь рядом на принесенный мною стул. Ее пальчики легонько затрагивают клавиши рояля, и я невольно вздрагиваю, будто ощущаю ее прикосновения на своей коже.

— Что будем играть? — спрашивает она меня.

— Давай начнем с того, что получается у тебя хуже всего.

— Отлично, — соглашается девушка.

Она ставит перед собой ноты и неуверенно начинает наигрывать первые аккорды. Звук выходит тонкий и прерывистый — Шерон не может настроиться на одну волну с нужной музыкой. Я напряженно вслушиваюсь в игру, выискивая прорехи.

— Не получается, — со вздохом произносит Шерон, убирая руки с клавиш. — Никак не могу попасть в темп.

— Расслабься, — говорю я и подсаживаюсь к ней ближе. — Не бойся делать ошибки, я тебя не съем. Играй раскованно. Давай, я тебе покажу?

Шерон послушно уступает место, и я сажусь за фортепиано. Вспоминая по памяти необходимые ноты, я принимаюсь играть нежную мелодию. Получалось хорошо, но в некоторых местах пальцы попадали не на те клавиши.

Исполнив последнюю партию, я медленно убираю руки и выдыхаю, успокаивая внутри себя расшатавшиеся чувства. Всё-таки музыка уникальна, и необыкновеннее всего то, когда эту музыку ты кому-то играешь, и этот кто-то невольно заслушивается ею.

— У тебя красивые пальцы, — внезапно Шерон берет меня за ладонь и нежно дотрагивается до нее, как бы изучая, — гибкие, словно ты был рожден для игры. У тебя талант, Эдан, я в этом уверена. Не оставляй игру, музыка любит тебя.

— Теперь уже не оставлю.

Я перехваливаю хрупкую кисть девушки своей ладонью и кладу ее на клавиши.

— А теперь играй сама. Музыка будет любить и тебя.

Шерон коротко смеется, по-детски, застенчиво, и начинает музицировать сначала, а я продолжаю находиться рядом, сдерживая желание поцеловать ее руки, прикосновения которых навсегда остались на моей коже незримым следом.

Еще никогда прежде суббота не была такой, как сегодня. Это был первый день, которого я ждал с нетерпением. И всё потому, что я ждал ее.

Шерон уже два дня ходила заниматься к Линде. Я мог слышать ее всё это время, быть рядом, когда она играла на фортепиано. Она действовала на меня, как наркотик: один раз поговорив с ней, мне захотелось еще.

С ее появлением в доме что-то изменилось. Изменилась вся обстановка, стала уютнее, что ли. Теперь в воздухе постоянно витал запах боярышника и слышался смех, придавая этим серым комнатам тепло домашнего очага.

Изменился и я.

Когда Шерон уходила, я ловил себя на мысли, что не хочу ее отпускать. Еле сдерживался, чтобы не схватить девушку за руку и шепнуть на ушко: «Пожалуйста, останься».

Она спасала меня от пустоты, томящейся в отдаленных уголках души. Была спасательным маяком в мгновения одиночества. Я еще никогда этого не чувствовал: такого тепла, которое грозилось прожечь меня насквозь. И я был готов на этот опрометчивый шаг — слепо довериться своему сердцу. Потому что знал: оно не обманет.

И вот сейчас, лежа на кровати, ожидая звонка в дверь в точно назначенное время, я стал понимать. Понимать, что хочу поцеловать ее. Возможно, я влюбился… Да, так быстро… Ха! Существует ли любовь с первого слова?..

***

Часы пробили три. Я нахмурился и поднялся с постели. Шерон всегда приходила к половине третьего, почему же сейчас она задерживается?

Мама чем-то занималась на кухне, — это было несложно понять по звукам, доносившимся сквозь дверь в мою комнату. Облокотившись о кухонную арку, откашливаюсь, чтобы привлечь ее внимание, и спрашиваю:

— Мам, а почему Шерон еще нет? Вы перенесли занятия на другой час?

— По выходным мы договорились не заниматься, — отвечает Линда. — А что?

— Нет, ничего.

Поникший, я бреду обратно в свою комнату. Два дня без Шерон… Это вообще возможно? От одной лишь мысли, что эти выходные я проведу в компании себя и своих гнусных мыслей, захотелось курить. Да так сильно, аж до дрожи.

Закрыв за собой дверь, сажусь на край кровати и достаю из кармана помятую пачку. Сигареты давно потрепались от долгого ношения, но сойдут. Нахожу на тумбочке зажигалку и закуриваю. Это, несомненно, плохо: погашать депрессию подобным увлечением, однако выбирать не приходится. Сигареты — единственное средство выгнать из души и тела весь негатив. Вредно и полезно одновременно.

Знаю сам, что нельзя искать спасение в ком-то другом, нельзя привязываться к человеку, в котором до конца не уверен, но я, простите, не могу ничего с собой поделать. Шерон словно околдовала меня своей искренностью и детской наивностью.

Внезапный звонок в дверь вырывает меня из раздумий. Я от неожиданности даже закашлял, сделав слишком долгую затяжку.

— Эдан, — окликает мать из коридора, — это к тебе.

От ее слов перестаю дышать. Неужели это..?

Поспешно кинув недокуренную сигарету в набравшуюся пепельницу, я выбегаю в зал, а оттуда спешу к выходу. Еще до того, как раздается голос, я догадался, что на пороге дома стоит она: ее любимые фруктовые духи я не спутаю ни с какими другими.

— Эдан! — жизнерадостно восклицает Шерон, в приветствующем жесте коснувшись моей протянутой руки. — Привет! А я к тебе пришла.

— Зачем? — задаю самый глупый вопрос из тех, что когда-либо говорил.

— Ну-у-у, — застенчиво произносит девушка, — на улице такая хорошая погода, что я подумала: может, сходим, покатаемся на роликах? Я всегда катаюсь на роликах в выходные. Вот решила и тебя пригласить. Если ты не занят, конечно.

— Да я как бы всегда свободен и буду только рад составить тебе компанию… — Господи, у меня щеки розовеют. Я чувствую, чувствую это! — Но у меня нет роликов и кататься я на них не умею.

— Это не проблема! — отмахивается Шерон. — Я одолжила у друзей мужские, на всякий случай. Вот и пригодились, наконец! А кататься я тебя научу. Сложного ничего нет: это как на коньках, только вместо лезвий — колеса, и всё.

— Ну, раз так, — пожимаю я плечами, — то подожди меня минутку, я переоденусь.

— Куда это вы собрались? — интересуется Линда, заглянув в мою комнату, когда я копался в шкафах в надежде найти что-нибудь удобное.

— Шерон пригласила меня в парк, покататься на роликах, — как ни в чем не бывало, отвечаю я. — Я согласился.