Чтение онлайн

Потом после недолгих сборов мы поехали в аэропорт. Там нас быстро пропустили через таможню, и мы последние паунды оставили в баре за чашкой кофе. Затем в аэробусе три с половиной часа летели на милую холодную Родину. В аэропорту наши верные спутницы Оля-Даша сделали вид, будто с нами не знакомы. За окнами лежал снег, мы стояли в очереди на таможню. Служащая авиакомпании со шваброй двинула нас по белым кроссовкам грязной тряпкой со словами «стоят тут всякие». Пахло потом и хлоркой. Ну вот мы и дома!

Через неделю я купил книгу о современных христианских чудесах. Там писалось о чуде, которое произошло в 60-х годах в Старом Каире. В течение года Богородица являлась над храмом то в виде голубя, то в иконописном виде. Туда съезжались комиссии из разных христианских конфессий, и это чудо признали, как одно из самых ярких и долговременных.

Президент иногда зовет меня на свою дачу, и мы под треск камина говорим о рае и аде, о происхождении зла и о любви. И я вижу, как меняется его внутренний мир. У него иногда бывают неприятности, судя по его деньгам, крупные. Раньше он за советами ходил к знакомой колдунье, но потом с ней поссорился и теперь ходит в храм. Однажды в воскресенье мы с ним вместе стояли на литургии в деревенской церкви недалеко от его дачи. Я не узнавал в нем того крутого новорусского, каким он был в Египте. А однажды он признался, что благодаря тому, что его близкие ставили за его здоровье свечи в нескольких церквах, он после одной серьезной разборки остался жив...

Однажды в житии протоиерея Алексия Мечева я прочел, как во время проповеди батюшка «говорил глубоко прочувствованно, со слезами, он говорил о любви, которая выше закона (преподобный Авраамий ради спасения души своей племянницы Марии надел мирское платье, ел скоромную пищу, пил вино, находясь в месте разврата). В Батюшкином же чтении и с его коммен­тариями, оно произвело потрясающее впечатление даже на священников». И подумалось мне, может быть, для обращения одного лишь Валеры в Православие меня и послал Господь в эту страну? Хотя, почему одного? Впоследствии и вся его семья вместе с ним встанет в очередь причастников. Но об этом в другой раз…

Я полюбил пустыню. И часто вспоминаю великолепный закат, который мы встречали на вершине горы и ночные гонки на джипах. Я полюбил фантастические краски Красного моря и коралловые заросли с разноцветными рыбами. Свет египетский освещает мои африканские воспоминания и согревает в холодные дни.

Так зачем я туда ездил?.. Еще узнаю. «Всему свое время».

Великая родовая тайна

Однажды стоял я в храме на литургии. За что, думаю, мне такие милости от Господа? И работа у меня денежная и непыльная; и родители золотые, и друзья хорошие, и жить мне интересно. За что? Ведь человечишка я никудышный, хорошего во мне ничего нет, все делаю не так, грешно, страстно и непутево. Вон какие люди вокруг: молятся, спасаются, на них Дух Святой почивает. А я? Олух непутевый. …А дарами, милостью и любовью Господь осыпает меня непрестанно. За что? Почему?

Так и не разрешив эту задачу, вернулся домой. В прихожей рядом с моими шлепанцами стояли незнакомые туфли. Потом услышал посторонний голос. Я вошел на кухню. Там за столом рядом с мамой сидела тетка Нюра из маминой деревни и пила чай с пирожком. Она меня обняла, зацеловала, закружила, как маленького. От нее пахло душистым свежим сеном.

— Приехала я только на два дня, — огорошила она. — Это у вас летом в отпуска ходют. У нас там самая страда. Так что садись, племяш, и слушай.

— Теть Нюр, — вставил я словцо в поток ее бурной речи, — а ты помнишь, как я тебе про сны во сне и наяву рассказывал?

— Наверное поэтому, Андрюш, я сюда и приехала. Так ты слушай. Недавно похоронила я мужа своего Васеньку.

— Царствие ему небесное!

— Человек он был хотя несамостоятельный, но церковный. Зарабатывал отхожим промыслом. Проще говоря, халтурой. Денег привозил домой в лучшем случае половину. Остальное с дружками пропивал. Ну да ладно. О покойниках только хорошее. Так вот месяца три тому сильно он расхворался. Лежал в расслабухе: ни ногой, ни рукой качнуть не мог. А каково это мужику-то!.. В общем, страдал мой Васенька до слез. Я-то, честно признаться, частенько его ругала и сильно обижалась, бывало. А тут, как рукой сняло: простила ему все. И стал он мне родней и ближе, чем в молодости, когда мы с ним женихались и любили друг-дружку. А однажды ночью сплю я крепко с устатку. И вдруг просыпаюсь и вижу: открывается дверь и входит архиерей в золотом облачении и говорит: «Ты, Анна, поднимайся и беги за священником. Мужа твоего Василия нужно исповедать и причастить. Жить ему осталось двое суток». Отвернулся и пошел. Потом в двери остановился, повернулся ко мне и строго так пальцем погрозил: «Поторопись, Анна. Спасай мужа!»

— А что за архиерей был. Ты узнала?

— Так вот и говорю чего. Слетела я с кровати и подбежала к красному углу. Там у нас кроме икон еще фотографии висят. Смотрю: на старинной карточке тот самый владыка, только молодой. Переворачиваю, а там надпись: «Анечке от деда. Иерей Владимир». Потом вспомнила, что в шестидесятых приезжал он к нам. Он тогда всех родичей объезжал, чтобы верующих поддержать. Да вот беда: кроме нас с мамой ни одного верующего в роду не оказалось. Тогда он эту фотографию мне на память и подарил.

— Так ты дядю Васю-то спасла?

— А как же! Разве после такого можно иначе? Нашла я батюшку, привезла его домой. Он исповедал Васеньку, причастил и соборовал. А ровно через двое суток после прихода владыки он и преставился. Час в час. Я проверяла. Так что молитвами владыки Варсонофия отошел он в Царствие небесное.

— А откуда ты узнала его нынешнее имя?

— Да ты ж мне слова вставить не даешь! — возмутилась тетка. — Слушай! Гостила у нас тетка моя Нина, что на Урале жила. Она рассказала мне по секрету… Ой, тогда боялись всего церковного-то, жуть что было! Рассказал она, что дедушка наш был священником, отцом Владимиром, сидел в тюрьме, потом выпустили и как это?.. Хирото… В общем, поставили его епископом и дали ему имя Варсонофий. Он там на Урале монастырь и много храмов построил. Вот у тебя, Андрюша, какой родич-то! А ты спрашиваешь, откуда с детства Царство небесное видел. Тебя, миленький, сам покойный Владыка-мученик вымаливает. Так ты уж того, постарайся. И его каждый день в молитве поминай. И обращайся к нему почаще, вот так: «Молитвами владыки Варсонофия помилуй мя, Господи». Понял?

Все воскресенье мы с теткой проговорили. Гуляли по парку, сидели за столом и говорили. Она мне снова про свою жизнь рассказала. Выходило так, что наш духоносный родственник и ей устроил сплошную цепочку чудес. Как, например, еще можно объяснить такое. Никогда тетка не скрывала своей веры. Всегда бежала по первому зову и крестить, и отпевать, и на службы ходила, не скрываясь — и ни разу за это не поплатилась. Ни одного церковного праздника она не работала. А ведь бригадиром была. И даже парторг колхоза ее не трогал: уважал и боялся. Посмеивался, конечно, над ее «темнотой», даже раз на собрании отругал прилюдно. Но чтобы донос написать или там персональное дело завести за религиозную пропаганду — такого не было. И это притом, что тетка вслух называла коммунистов иродами. Да, чудеса.

Этот визит тети Нюры стал как бы поворотной точкой в моей жизни. Многое встало на свои места. Многое тайное стало явным. Одно я понял еще глубже: действительно, я ничто, грешник; а все хорошее в моей жизни случалось по молитвам моих дорогих покойников. В первую очередь, по молитвам владыки. Вот и на Святую землю попал я тоже не просто так. Но об этом подробней и обстоятельно.

Ступень третья: Мой Израиль

Началось это, пожалуй, с Абхазии. Брат часами плавал в море, а я среди безлюдных камней помногу читал Библию, находя в ней все новые глубины мудрости, читал жадно, с интересом. В моем сознании возникали картины из библейских времен и оставались в памяти.

Потом случилась поездка в Египет: живущая сокровенной жизнью пустыня, пронзительная близость и недосягаемость Востока. Ощущение тайны 3/4 и полная беспомощность в ее разгадывании. Это сейчас я понял, что тайна жила там, за Красным морем, в Израиле. Поездка в Египет стала преддверием паломничества в Израиль. Без этой подготовки на одиночную поездку в Святую землю я ни за что бы не решился. И паломничества просто бы не состоялось...

Вспоминается чудесная телепередача «Клуба путешественников» об Израиле. Показали Иерусалим, храм Воскресения, где на праздник Пасхи происходило чудо: возжигание Благодатного огня. Греческий православный патриарх входил в Кувуклию — часовню внутри храма с гробницей — со свечами, молитвенно просил Бога послать огонь. Из-под свода храма появилось голубоватое облако, из него сверкнула молния, и пучки свечей в руках священника вспыхнули невещественным огнем, который в первые минуты не жжется. Все это сопровождалось молитвами, восторгами и рыданиями сотен паломников из разных стран. А однажды во время Пасхи произошло непредвиденное. Инославные иерархи подкупили охрану и закрылись в храме, не пустили внутрь никого (захотелось чуда слева, путем насилия…). Православный патриарх долго стоял у ворот храма и в горячей молитве просил Бога не оставить людей без знамения (по преданию, в год, когда огонь не сойдет, начнется конец света). И тогда ударила молния, колонна треснула, из трещины вырвался огонь и зажег свечи патриарха. Трещину с оплавленными краями показали крупным планом.