Чтение онлайн

— Варвара Александровна, — я мягко тронул женщину за плечо, чтобы она успокоилась, — зачем им всё это?

— Они хотят упразднить все лекарские академии, — чуть успокоившись, произнесла она. — Сделать их филиалами Московской. Понимаете?

То, о чём она говорила, было очень странно. Пока непонятно, чем конкретно это грозило всей системе лекарского образования.

Программа обучения у всех одна, но каждая академия всё равно имеет собственные фишки в преподавании.

Изначально я думал, что Московская академия настроена только против нашей, но дело оказалось куда масштабнее.

И скорее всего, дело здесь в материальной выгоде. Руководство сможет стать ещё богаче, чем сейчас. Так я предполагал.

— А зачем им всё это? — спросил я у Варвары Александровны.

Может, у неё на этот счёт есть другое мнение.

— Вот этого не знаю, — призналась она. — Но мне всё это не нравится. Они подали иск на нашу академию. Я не могу разглашать суть.

— А сами вы разве не пытались изначально устроиться именно в эту академию? — спросил я.

— А вы как догадались? — удивилась Варвара Александровна. — Впрочем, неважно. Не совсем так, мы с братом с самого начала хотели именно в вашу академию. А в Московскую ездили на разведку. Я не могу разглашать детали.

Женщина слегка смутилась.

— Понятно, — кивнул я. — Мне пора возвращаться на олимпиаду.

— Я вам не сказала! — спохватилась она. — Всё моя рассеянность. Вам не нужно туда идти. Всё равно вы не сможете её выиграть. Только подтвердите, что наша академия не в состоянии дать достойное образование. Я уже предупредила Софию, и она ждёт нас в ресторанчике неподалёку. А я…

— Всё равно буду участвовать, — прервал я её. — Мне плевать на все их условия. Я смогу показать, что образование у нас самое достойное.

Не дожидаясь больше возражений, я развернулся и ушёл назад в корпус. Кое-что во всей этой ситуации начало, наконец, проясняться.

Но непонятно, зачем в принципе Московская академия всё это задумала. Неужто только ради денег и контроля над обучением будущих лекарей?

Ответ на этот вопрос в следующую же секунду мне услужливо подсказало новое всплывшее воспоминание. После того случая в приюте Красного креста я больше не испытывал подобного и даже уже решил, что вспомнил всё, что можно.

Но оказалось, нет. В моём воспоминании и заключался ответ на мучивший меня вопрос. В конце этого учебного года сам император Российской империи, Николай Третий, должен объявить о лучшей лекарской академии империи. И этой академии будет осуществляться всевозможная поддержка.

В моём воспоминании лучшей стала Московская академия. Но в этот раз она словно решила действовать более агрессивно. Как будто чувствует в нас более сильную угрозу, чем в моём прошлом проживании этой жизни.

Это, кстати, объясняет её желание упразднить остальные академии по всей империи. Тогда априори лучшей станут они сами, а точнее, их главный филиал в Москве. Сложные интриги… Видимо, обещали настолько большую финансовую поддержку, что москвичи пошли на подобные меры.

Но ничего у них не выйдет. По крайней мере, не со мной. Варвара Александровна решила, что лучшим вариантом будет вообще не принимать участия в олимпиадах. Якобы если мы не будем участвовать, то и не покажем некачественное образование.

Но я с этим не согласен, это было бы признаком трусости. А я выступлю. И выиграю.

— Господа, все пациенты найдены, так что снова могу объявить о начале олимпиады, — проговорил Вадим Петрович. — Отвечать вы будете по одному. Я буду вызывать вас по своему списку, вы получаете пациента и у вас десять минут на диагностику, установку диагноза и определение лечения. Всё понятно?

Все дружно закивали, и олимпиада началась.

Первыми отвечать позвали трёх студентов из Московской академии. Ну разумеется, это явно не просто так. Их наверняка проинформировали заранее о диагнозах.

Но на это я уже никак не повлияю, поэтому остаётся просто ждать своей очереди.

Ждать пришлось долго, меня вызвали последним.

Вместе с Вадимом Петровичем я зашёл в другую комнату, где меня ожидала молодая женщина.

— Ваше время пошло, начинайте, — произнёс Вадим Петрович.

Я подошёл к женщине и сел напротив неё, на специально отведённый для участника олимпиады стул.

— Добрый день, — кивнул я. — Как вас зовут?

— Вы правда будете тратить время на подобные вопросы? — тут же влез Вадим Петрович.

— Вы правда будете мне мешать таким образом? — парировал я. — У меня есть десять минут, вы сами сказали. И за это время я могу делать всё, что захочу.

Вадим Петрович кинул на меня какой-то злобный взгляд, но больше ничего не сказал.

— Татьяна Сергеевна, — тихим голосом, полным смущения, представилась женщина.

— Я сейчас просканирую вас диагностической магией, — проговорил я. — Вы ничего не почувствуете, не волнуйтесь.

Она кивнула, и я вытянул вперёд правую ладонь. Просканировал всё её тело, от головы до ног, и не нашёл ни одного патологического потока.

Стоп, как такое может быть?

— Что вас беспокоит? — решил поинтересоваться я.

Возможно, что-то упускаю?

— Суставы часто болят, — Татьяна отвечала как-то странно, будто механически. — Иногда повышается температура. Иногда голова болит. Тошнит.

Перечисляет все симптомы, которые ей придут в голову. При этом положение у неё спокойное, цвет лица в норме, никакой температуры нет.

Может, это ипохондрия? Один такой случай уже был в моей практике.

Пока она продолжала перечислять свои якобы «симптомы», я активировал психологическую магию и проверил женщину. Нет, тоже ничего. Разве что какое-то сильное волнение. Но это может быть и из-за неловкости. Не все любят, когда их осматривают студенты лекари.

Я ещё раз активировал диагностическую магию и более тщательно просканировал пациентку.

Этого не может быть… Она совершенно здорова!

Удивился я здоровью женщины не просто так. Нам чётко озвучили задание, нужно установить диагноз и расписать лечение. А мне попалась абсолютно здоровая пациентка.

Это явно была проверка. Многие лекари говорят, что абсолютно здоровых людей не бывает. И всегда можно найти какое-то, пусть даже незначительно, заболевание.

Но я с этим согласен не был. И передо мной сидит доказательство именно моей точки зрения, женщина здорова. Я не чувствую ни одного патологического потока. Даже самого незначительного.