Чтение онлайн

Я не стал торопить её, не стал шутить, чтобы не спугнуть. Вместо этого я осторожно взял её дрожащую руку и мягко, но твёрдо положил её ладонь на свою напряжённую плоть поверх тонкой ткани трусов.

Мария аж вздрогнула от прикосновения, её щёки пылали таким румянцем, что его было видно даже в полумраке. Она не отдернула руку. Сначала она просто лежала неподвижно, чувствуя под ладонью пульсацию и твёрдость. Потом, движимая смесью стыда, любопытства и того самого огня, что разожгли наши поцелуи, её пальчики начали осторожно, почти невесомо, исследовать форму через ткань. Это было неловко, робко, но невероятно возбуждающе.

Пока её внимание было сосредоточено на этом новом для неё ощущении, я медленно, давая ей время привыкнуть, стянул с её плеч полупрозрачный халат. Он бесшумно соскользнул на простыни. Мои пальцы нашли крошечную застёжку лифчика спереди, между её упругими грудями. Лёгкий щелчок — и чашечки расстегнулись, освобождая совершенную, бледную, с розоватыми, уже набухшими от возбуждения сосками грудь.

Мария моментально убрала свою руку от моего члена, словно обожглась, и двумя ладонями прикрыла обнажённую грудь, снова сжавшись в комок стыда.

— Роберт… — прошептала она, отвернувшись.

Я не стал настаивать. Вместо этого я наклонился к её шее, которую она, сама того не замечая, снова подставила мне в этом жесте смущения. Мои губы и язык вновь принялись ласкать эту чувствительную кожу — мягко, настойчиво, переходя к мочке уха, к линии челюсти. Я чувствовал, как её тело постепенно расслабляется под моими ласками, как дыхание снова становится прерывистым.

Постепенно, будто тая, её руки ослабили хватку и опустились от груди. Она позволила нашим обнажённым телам наконец соприкоснуться полностью. Ощущение её гладкой, горячей кожи против моей было электризующим. Её руки, всё ещё неуверенные, обняли меня за спину, пальцы впились в мышцы.

— Хорошо, но только нежно… пожалуйста… — робко, как молитву, выдохнула она мне на шею.

Я поцеловал её в губы в ответ, коротко и успокаивающе, и начал медленный путь вниз. Мои губы скользнули по её ключице, затем опустились к груди. Я покрыл поцелуями нежную кожу вокруг одного из упругих холмиков, прежде чем взять тугой розовый сосок в рот. Мария взвизгнула от неожиданности, её тело выгнулось. Я ласкал его языком, посылая лёгкие, ритмичные волны удовольствия, пока её стон не стал глубоким и томным. Моя рука тем временем ласкала вторую грудь, пальцы кружили вокруг соска, заставляя его набухать ещё сильнее.

Я продолжал спускаться, оставляя влажный след поцелуев по её трепещущему животу, чувствуя, как её мышцы напрягаются под моими губами. Под одеялом я наконец сбросил с себя свои простые трусы, освобождаясь от последней преграды. Затем, двигаясь медленно и осторожно, я зацепил пальцами за тонкие кружевные трусики на её бёдрах и начал стаскивать их вниз. Мария не сопротивлялась, но закрыла лицо руками, словно это могло как-то спасти её от всепоглощающего стыда и смущения.

И вот она была передо мной полностью обнажённой. Её киска была аккуратной, со светлыми, почти невидимыми волосками, скрывавшими нежные, уже влажные от возбуждения складочки. Я поцеловал её низкий, упругий животик, чуть ниже пупка, а затем мой поцелуй опустился ещё ниже, на самый лобок.

Фрагмент для ценителей. Кому не нравится — пропустить.

Мои руки мягко раздвинули её бёдра. Я наклонился ниже, и мой язык, тёплый и влажный, нашёл её маленький, чувствительный бугорок. Я коснулся его сначала легко, едва касаясь, заставляя всё её тело содрогнуться от нового, шокирующего ощущения. Мария издала приглушённый, перехваченный стон, её пальцы впились в простыни. Я продолжил ласкать её языком, выписывая медленные круги, то усиливая давление, то ослабляя, прислушиваясь к её дыханию и тихим, неконтролируемым всхлипам удовольствия. Мои пальцы осторожно раздвинули нежные лепестки, обнажая её полностью, и я углубил ласки, найдя узкое, трепещущее от возбуждения входное отверстие, пробуя на вкус её соки. Её тело начало непроизвольно двигаться в такт этим новым, ошеломляющим для неё ощущениям, её тихие стоны становились всё громче и отчаяннее, теряя остатки стыда в водовороте нарастающего наслаждения.

Фрагмент кончился.

Когда я поднялся над ней, весь мир сузился до её расширенных от волнения и доверия глаз, до трепета её тела подо мной. Я направил свой возбуждённый, член к её киске, к тому самому нежному входу, который только что ласкал. Только головка, круглая и горячая, коснулась её раздвинутых, влажных половых губ — и Мария вздрогнула всем телом, как от удара током.

Инстинктивно, её рука рванулась вниз, чтобы закрыться, чтобы остановить это вторжение. Но я был быстрее. Я мягко поймал её запястье, не давая ей коснуться, и поднёс её пальцы к своим губам, запечатлев на них нежный, успокаивающий поцелуй.

— Всё хорошо, — прошептал я, глядя ей прямо в глаза, чтобы она видела искренность. — Расслабься. Я аккуратно. Обещаю.

Она смотрела на меня, её грудь высоко вздымалась в такт учащённому дыханию. Постепенно, с видимым трудом, напряжение начало покидать её тело. Пальцы в моей руке разжались, плечи опустились в матрас. Она кивнула, почти незаметно, и закрыла глаза, доверяясь.

Я начал вводить. Медленно, миллиметр за миллиметром, преодолевая непривычное, тугое сопротивление. Было тесно, невероятно тесно и горячо. Я видел, как её брови сведены от боли и концентрации, как её губы сжаты в тонкую белую полоску. Я замер, давая ей привыкнуть к ощущению, к тому, что я внутри.

— Дыши, — тихо напомнил я. — Глубоко.

Она послушно сделал глубокий, дрожащий вдох, и её внутренние мышцы чуть ослабли хватку. Я продвинулся ещё чуть-чуть, чувствуя, как её тело пытается принять меня. Это была не грубая сила, а терпеливое, нежное преодоление. Каждый сантиметр давался с её тихим всхлипом и моим сдерживаемым стоном от невероятного ощущения. Она была не просто тесной — она была только моей, единственной, и это осознание добавляло происходящему невероятной, почти мистической остроты.

И вот, после бесконечных, тягучих секунд медленного продвижения, я почувствовал, как её внутреннее барьерное сопротивление наконец поддалось с тихим, едва уловимым разрывом. Лёгкая судорога пробежала по её телу, и на её ресницах заблестели слёзы. Но она не крикнула, лишь прошептала что-то несвязное.

Я замер, полностью внутри. Мы стали одним целым. Её внутренности мягко, но властно обхватили меня по всей длине, пульсируя в такт её бешеному сердцебиению. Я опустился на локти, чтобы не давить на неё весом, и прижался лбом к её лбу. Наши дыхания смешались.

Мария тяжело дышала, её глаза были широко открыты и смотрели прямо в мои, полные слёз, боли, но и какого-то ошеломлённого изумления. В них читался вопрос: и одновременно осознание, что всё только начинается. Она обняла меня руками за шею, цепко, как утопающий.

— Всё? — выдохнула она.

— Нет, — так же тихо ответил я и, не выходя из неё, начал двигаться. Сначала это были микроскопические, едва заметные движения бёдрами, позволяющие ей привыкнуть к новому для неё ритму. Затем, когда её гримаса боли начала сменяться непониманием, а потом и первыми проблесками чего-то другого, я увеличил амплитуду. Медленно, плавно, входя и выходя, каждый раз погружаясь в ту горячую, сжимающую его влажную глубину. Её тело начало неуверенно отвечать, её бёдра стали совершать робкие, подражательные движения навстречу. Её стоны из болезненных превратились в прерывистые, полные удивления и зарождающегося удовольствия. Мы смотрели друг другу в глаза, и в этом взгляде было больше откровения, чем во всех словах, сказанных за весь день. Это было странное, пугающее и невероятно интимное путешествие, которое мы начали вместе, забравшись в одну лодку посреди бушующего океана придворных интриг и императорского давления. И в этот миг не было ничего, кроме нас двоих, этого соединения и тихого шороша простыней в тёмной комнате.