Чтение онлайн

Когда американский исследователь Эдвард Томпсон, обнаруживший сокровища священного колодца в Чичен-Ице, стоял там, где некогда совершали свои обряды жрецы майя, он ощутил эту древнюю гармонию с космосом:

«Как-то утром я стоял на крыше храма, когда первые лучи солнца одели багрянцем далекий горизонт. Все окутывала глубокая утренняя тишина. Звуки ночи замерли, дневной шум еще не поднялся. Небо надо ной и земля внизу, казалось, затаили дыхание, чего-то ожидая. Затем в ярком сиянии взошло огромное круглое Солнце, и весь мир запел и зажужжал… Сама природа научила первобытного человека поклоняться Солнцу, и в глубине души современный человек все еще не забыл древних уроков».

Быть может, мы так никогда в точности и не узнаем, чем было небо в жизни древних людей. Крепла ли эфемерная идея, передаваясь от культуры к культуре, и была ли она решающим шагом к цивилизации, подтверждая отличие человека как мыслящего существа от всех прочих биологических видов? Или это осознание было естественным откликом разных рас и культур на единое воздействие неба? Мы находим свидетельства этого влияния в дописьменные эпохи в глубинах доисторических времен и в Азии, и в Африке, и в Америке, и на островах Тихого океана.

И таким же откликом служит сейчас в Соединенных Штатах обращение к экологии. Не он ли подвигнул Генри Бестона прожить полный солнечный цикл на пляже Кейп-Кода, под вечный шум волн, чтобы проверить реакции своего мозга на психологический эксперимент полного отдаления от техноцентричного мира? В «Самом дальнем доме» он пишет:

«Год, прожитый в четырех стенах, – это путешествие по листам календаря; год на лоне самой природной природы – это свершение могучего ритуала. Чтобы участвовать в нем, надо обладать знаниями о паломничестве Солнца, уметь его чувствовать, обладать тем его ощущением, которое заставляло даже самые примитивные племена отмечать летний предел его пути и последнее его декабрьское отступление. Все эти осенние недели я наблюдал, как огромный диск отодвигался к югу по горизонту болотистых равнин, сегодня заходя за этим лугом, завтра – за тем деревом, а послезавтра – за припорошенной первым снегом осокой вон на той кочке. Мне кажется, потеряв это чувство, это ощущение Солнца, мы утратили очень многое…

Я заснул беспокойным сном и скоро проснулся, как обычно просыпаются спящие под открытым небом. Смутные стены мрака вокруг дышат приятным запахом песка, стояла нерушимая тишина, и неровное кольцо стеблей над моей головой было недвижно, словно вещи в доме… В прозрачном небе на востоке из дыхания мглы, скопившейся у края моря и океана, поднимались наискось друг от друга две великие звезды – Бетельгейзе и Беллатрикс, плечи Ориона. Наступила осень, и Великан ‹…› вновь стоял над горизонтом дня и убывающего года. Его пояс все еще скрывала облачная гряда, а ноги уходили в глубины пространства и дальних волн морских.

Мой год на пляже завершил свой полный цикл, и наступило время отворить дверь. Глядя на эти великие солнца, я вспоминал тот последний раз, когда я отметил их весной в апреле, – они растворялись в свете дня, уходили за горизонт на западе, где тянутся болота. Я смотрел, как они блестели вдали над чугунными волнами черного декабря. И вот Охотник вновь восходил, чтобы прогнать лето на юг, и вновь следом за ним шла осень. Я был свидетелем солнечного ритуала, я приобщился к миру стихий…».

Быть может, поколения, сменявшие друг друга среди множества событий после опохи Стоунхенджа. несли с собой тайную память об этих древних горизонтах, и она незримо вошла в основу нашей современной цивилизации.

В последнее время Стоунхендж (графство Уилтшир, Англия) изучен настолько подробно, что ученые, специалисты в иных областях, получили возможность заняться исследованием назначения этого памятника мегалитической культуры. Радиоуглеродный анализ и другие археологические данные показывают, что строительство Стоунхенджа было начато около 3000 г. до и. э., когда были выкопаны ров и лунки. Дата эта, установленная с точностью до одного-двух столетий, была получена путем анализа радиоактивности кусочка древесного угля с использованием уточненного периода полураспада С14. Возведение каменных частей Стоунхенджа – трилитов, сарсенового кольца и т. д. – было начато около 1700 г. до и. э. Более подробно эти сооружения будут рассмотрены в настоящей статье ниже (рис. 50–53). Хотя возведение и перестройка Стоунхенджа продолжались в течение многих столетий, тем не менее оказалось возможным доказать (Хокинс, 1963), что ямы от столбов, камни и арки все время располагались таким образом, чтобы отмечать направления на крайние точки восхода и захода Солнца и Луны на горизонте. Солнце, естественно, достигало этих крайних точек своего восхода и захода в каждом тропическом году, но Луне для завершения ее полного цикла требовалось 18,6 года. Из этого, видимо, следует, что Стоунхендж на протяжении всего периода, пока его использовали, строился и перестраивался представителями разных культур по одному и тому же астрономическому плану.

Археологические раскопки привели к обнаружению некоторого количества расположенных кольцами лунок, которые были вырыты, а затем вновь засыпаны либо под воздействием естественных причин, либо человеческими руками. Число лунок в кольцах оказалось с астрономической точки зрения чрезвычайно интересным. Кольцо из 29 лунок и кольцо из 30 лунок, по-видимому, представляют краткий и долгий синодические периоды древнего календаря. В кольце из 56 лунок Обри, вполне возможно, представлен сезонный цикл затмений. Все это дало возможность предположить, что кольца Стоунхенджа использовались для предвычисления фаз Луны, а также для предсказания тех месяцев года, в которые можно было произойти затмение (Хокинс, 1964).

ис. 45. План Стоунхенджа.

Установление того факта, что Стоунхендж был тщательно спланированной астрономической обсерваторией, а также предположение, что он, кроме того, был вычислительным устройством, стало возможно благодаря прямому взаимодействию двух наук – астрономии и археологии, и возникшая в результате их слияния дисциплина получила название «астроархеология». Область ее исследований вполне укладывается в тему истории науки вообще и истории астрономии в частности, если только отказаться от ригористического определения истории лишь как истории письменной. Стоунхендж нем и в точном смысле слова принадлежит ко временам доисторическим, но, быть может, мы имеем право приравнивать сведения, которые удалось получить благодаря «прочтению» расположения камней и числа лунок в кольцах, к тем сведениям, которые дает прочтение письменных памятников. Это неписаные свидетельства, доистория науки.

Идея о том, что древние люди производили астрономические наблюдения, широко отражена в древнем фольклоре, хотя она и остается недоказанной. Стьюкли (1740) отметил тот факт, что все главные линии Стоунхенджа направлены на северо-восток, «туда, где Солнце встает в самые длинные дни». Из контекста его высказывания явствует, что он уже в 1740 г. не приписывал эту идею себе. По-видимому, гэльское население Шотландии всегда считало само собой разумеющимся, что многие круги камней в их стране так или иначе указывают на Солнце. В 1893 г. Магнус Спенс выдвинул предположение, что камни и могильники близ Мэшоу на Оркнейских островах могут быть ориентированы в определенные точки, связанные с Солнцем и Луной, и произведенные позже детальные вычисления подтвердили, что для некоторых случаев его предположения верны. Сэр Норман Локьер показал, что главные оси Стоунхенджа ориентированы на точку восхода Солнца в день летнего солнцестояния, и использовал этот факт для установления археологической даты (Локьер и Пенроуз, 1901). Локьер выдвинул предположения об ориентации ряда других мегалитических сооружений на Британских островах, в частности об ориентации их на определенные звезды. По его мнению, большинство древних египетских и греческих храмов были ориентированы на точку восхода или захода какой-либо звезды; это предположение рассматривается в настоящей статье ниже. Совсем недавно Том (1965) изучил сложную геометрическую основу мегалитических сооружений на Британских островах и выдвинул идею о том, что камни и каменные круги обладают солнечной, лунной или звездной ориентацией.

Некоторые аспекты ранних астроархеологических исследований были подвергнуты справедливой критике. Локьер, например, пытался установить дату постройки Стоунхенджа по ориентации Аллеи на точку солнечного восхода, хотя не было известно, какой именно момент восхода был избран строителями (использоваться могла любая точка горизонта в пределах 1° – от места первого проблеска до того места, где солнечный диск только касается горизонта), так что установить точную дату не представлялось возможным. Ориентация египетских храмов на определенные звезды была вычислена на основании датировки, которая, как выяснилось позже, была ошибочной. [57]

Современная археология достигла теперь такой степени развития, что даты возведения большинства доисторических построек могут быть установлены с достаточной точностью. Относительная хронологическая последовательность культурных слоев, разработанная почти для всего мира, подкреплена теперь возможностью определения абсолютной хронологии с помощью анализа радиоактивности. Любые астрономические даты, опирающиеся на положение Солнца, Луны или планет, неминуемо окажутся менее точными ввиду чрезвычайной медленности изменения наклона земной оси или орбит указанных небесных тел. Кроме того, из-за отсутствия письменных источников невозможно установить, отмечали ли древние строители момент первого проблеска Солнца, мгновение, когда солнечный диск делится линией горизонта точно пополам, или же то последнее мгновение, когда он еще касался горизонта своей нижней точкой. Неопределенность эта увеличивается из-за невозможности установить, не заслонялся ли в эпоху строительства горизонт деревьями или иной растительностью. Все эти неясности в сочетании с уже указанной медленностью изменения наклона земной оси могут привести к тому, что ошибка определенной таким астрономическим путем даты достигнет нескольких тысячелетий.