Чтение онлайн

Мерит распаковала наши безделушки: резную тарелку, в которой растирают малахит, превращая его в зеленые тени для век; большого скарабея из сердолика, слишком красного, на мой вкус, и красивый, вышитый бисером головной убор - подарок хорошенькой молодой наложницы, которая родила чудного мальчика для своей госпожи и даже не видела ребенка. (Нам с Мерит довелось наблюдать в богатых домах Фив немало странного.)

Бенья заинтересовался скарабеем.

– Хочешь подарить его своей жене?
– спросила Мерит напрямик.

– У меня нет жены, - просто ответил Бенья.
– Вот уже много лет я живу в доме сестры, так что порядком надоел ее мужу, который ждет не дождется, когда мое место за столом наконец-то освободится. Вскоре я уеду из города в поселение для строителей царских гробниц.

Услышав это, Мерит разволновалась и стала рассказывать ему о своих сыновьях, которые работают там же пекарями.

– Когда приеду туда, обязательно поищу их, - пообещал Бенья и добавил: - Мне, между прочим, предоставят там собственный дом, как и подобает мастеру. Целых четыре комнаты.
– Казалось, он вслушивается, как звучит его голос в пустом обширном пространстве.

– Куда тебе одному столько комнат, плотник?
– лукаво отозвалась Мерит.

Эти двое обменялись выразительными взглядами и покосились на меня, а мои пальцы изучали причудливый орнамент на шкатулке, которую создал Бенья. Прежде чем я успела убрать руку, он накрыл ее своей широкой ладонью.

Я боялась посмотреть ему в лицо. Этот наглец, похоже, решил, что, продав женщине шкатулку, может попытать счастья и с ней самой. Я нахмурилась, но, когда подруга ткнула меня под ребра, подняла голову и увидела во взгляде плотника лишь доброту и уважение.

– Принесешь шкатулку к двери сада при доме Нахт-ре, писца храма Амона-Ра, - распорядилась Мерит.
– Сделаешь это завтра.
– И вручила ему скарабея.

– Завтра утром, - кивнул Бенья, и мы ушли.

– Мы заключили хорошую сделку, девочка моя, - сказала Мерит.
– И пусть скарабей принесет тебе удачу, чтобы ты получила не только шкатулку для украшений, но и достойного мужа.

Я в ответ улыбнулась и покачала головой, но не сказала ей «нет». Я вообще ничего не сказала, ибо была смущена и взволнована. Я почувствовала жар и влагу между ног, и щеки мои покраснели. Я не понимала свое сердце, поскольку чувствовала совсем не то, что при первой встрече с Салимом. Тогда всё было совершенно иначе. А сейчас горячий ветер не бросил меня к Бенье. Новое чувство было намного более прохладным и спокойным. Однако сердце мое билось быстрее, и я знала, что глаза мои стали светиться.

Мы с Беньей обменялись всего лишь несколькими словами и соприкоснулись пальцами. И все же я чувствовала себя странным образом связанной с этим незнакомцем. Я не сомневалась, что и он испытывает то же самое. Весь обратный путь я недоуменно твердила про себя: «Как это возможно? Ну как такое возможно?»

Когда мы подошли к дому Нахт-ре, Мерит нарушила непривычную тишину и с усмешкой произнесла:

– Я еще успею принять твоих детей. По моим подсчетам, ты живешь в этом мире не дольше тридцати лет. Так что я увижу и твоих внуков, дитя моего сердца!
– И она поцеловала меня на прощание.

Но, как только я вошла в сад, все мысли о Бенье разом улетучились. В доме царила суматоха. Ре-мосе вернулся!

Он приехал вскоре после моего ухода. На мои поиски отправили слуг, а поскольку я никогда не покидала владений Нахт-ре, не сообщив об этом Ре-нефер, она встревожилась и даже послала к Руддедит - узнать, не там ли я. Увидев, как я вхожу во двор с пирогом с рынка, свекровь рассердилась и резко развернулась на каблуках, не сказав ни слова. Повариха поспешила сообщить мне новости и сказала, чтобы я шла скорее к сыну, который вернулся домой, дабы полностью поправиться.

– Поправиться?
– переспросила я, почувствовав, как меня накрывает холодная волна страха.
– Мой мальчик болен?

– О, нет!
– Она широко ухмыльнулась.
– Ре-мосе прибыл домой, чтобы восстановить силы после обрезания и отпраздновать то, что он стал взрослым мужчиной. Я буду готовить с рассвета до полуночи всю эту неделю, - гордо заявила повариха.

Я не услышала ничего, кроме слова «обрезание». В голове гудело, а сердце бешено колотилось, когда я ворвалась в большой зал, где Ре-мосе лежал на циновке возле кресла Нахт-ре. Он посмотрел на меня и улыбнулся - легко, без следа боли на лице, и теперь это было совсем другое лицо.

Прошло почти пять лет с тех пор, как сын оставил меня, и за это время мальчик превратился в юношу. Он больше не сбривал волосы: они заметно выросли, густые и черные. На руках отчетливо вырисовывались мышцы, а красивой статной фигурой Ре-мосе напоминал своего покойного отца.

– Здравствуй, ма, - сказал молодой человек, который был моим сыном.
– О, ма, ты хорошо выглядишь. Ты даже стала еще красивее.

Но то было простым проявлением вежливости. Ре-мосе был принцем Египта, обращавшимся к служанке, которая произвела его на свет. Произошло то, чего я боялась: мы стали чужими и впредь уже жизнь никогда не позволит нам снова сблизиться. Сын жестом пригласил меня подойти и сесть рядом с ним, и Нахт-ре одобрительно улыбнулся.

Я спросила, сильно ли он страдал, но Ре-мосе лишь отмахнулся.

– Я не почувствовал боли. Перед церемонией всем дают вино, смешанное с маковым соком, и потом тоже. Да и с тех пор прошла уже целая неделя, так что я полностью выздоровел. Сейчас настало время для праздника, и именно для этого я приехал домой. Ну а ты как живешь, ма?
– спросил он.
– Мне сказали, что теперь ты знаменитая повитуха, единственная, кому доверяют знатные женщины Фив, когда приходит их время.

– Я помогаю роженицам, чем могу, - тихо проговорила я и отвернулась. Не рассказывать же мужчине о младенцах и страданиях женщин.
– Лучше ты, сын, расскажи мне, что ты узнал за это время. Поведай мне о годах, проведенных в школе, о своих друзьях и почестях, которые заслужил, ибо твой дядя говорит, что ты был лучшим из учеников.

Тень скользнула по лицу Ре-мосе, и я узнала своего маленького мальчика, который расплакался, когда обнаружил в саду мертвого утенка. Но мой сын не стал жаловаться, что подвергался насмешкам других учеников, он не захотел вспоминать о том, как его дразнили в школе весь первый год: «Где твой отец? У тебя нет отца». Ре-мосе не рассказал о своем одиночестве, которое росло, по мере того как он становился лучшим в классе, любимцем педагогов. Он говорил только о своем учителе, Каре, которого уважал и которому во всем повиновался, а тот в ответ всячески заботился о нем.

В отличие от других наставников, он никогда не бил учеников и не бранил их за ошибки.

– Кар - самый благородный человек, которого я когда-либо встречал, кроме дяди, - сказал Ре-мосе, взяв Нахт-ре за руку.
– Я вернулся домой не только затем, чтобы отпраздновать свое совершеннолетие, но также и для того, чтобы сообщить о щедром подарке, который сделал мне учитель Кар.

Мой наставник предложил мне сопровождать его на юг, в страну Куш, где возрождается торговля черным деревом и слоновой костью и где наместника уличили в воровстве царских сокровищ. Сам царь велел Кару поехать туда и проследить за назначением нового наместника, а также хорошенько там всё проверить и сообщить, как обстоят дела. Я буду помогать учителю и увижу, как он выступает в роли судьи, разрешая споры людей.
– Тут Ре-мосе сделал паузу, чтобы подчеркнуть важность следующих слов.
– Мне поручено ознакомиться с обязанностями наместника. После этого путешествия мое обучение будет завершено и я получу должность, начну приумножать честь своей семьи. Дядя очень доволен. А ты, мама? Ты тоже довольна?