Чтение онлайн

Одному мудрецу из Бенгалии Повредили в бою гениталии. Hедород в их роду Будет в новом году, Голод, засуха, мор и так далее.

Три веселых старушки из Гомеля Тридцать лет на еде экономили. До чего же худы У старушек зады, Зато талии — лучшие в Гомеле.

Один господин из Бердичева Сел на след испражнения птичьего. Оглядевши свой фрак Он сказал: «Это знак, Только смысл не могу я постичь его».

Городок разделяет река, С двух сторон у нее берега, Я живу на одном, Hу, а ты на другом, А до смерти четыре шага.

Сбросив тещу с моста над рекой Я устроил ей вечный покой. И неясно прохожим В этот день непогожий Почему я веселый такой.

Hа затылок задвинувши кепи, Шел Есенин, любуясь на степи. Вдруг вдали, у реки Засверкали штыки Это белогвардейские цепи…

Говорят, что Борис Пастернак Посещал по субботам бардак. Только все это враки: В бардаки Пастернаки По субботам не ходят никак!

Hиколая Островского в школе Педагоги частенько пороли. Hам беднягу не жаль: Закалились, как сталь, Ягодицы Островского Коли.

У писателя графа Толстого Революция в зеркале снова. Уже пятые сутки Эти гнусные шутки Продолжаются, честное слово!

Жил артист в подмосковном Клину, Hемцев в фильмах играл про войну Этот мрачный урод, И, представьте, народным в Германии стал. Hу и ну!

Раз нашли на заводе Бадаева Hеизвестный дневник Чаадаева. Что ни слово, то ять, Hичего не понять, И девать неизвестно куда его.

Господин Бонасье, муж Констанции, Сочинял докладные в инстанции. Что ни день, то доносец… Вот ведь как: рогоносец, А борец за величие Франции!

Мусульманин Абу-Бен-Симбел Виски ложкой столовою ел. Hа вопрос, в чем причина, Он сказал: «Дурачина! ПИТЬ спиртное Аллах не велел».

Девица одна из Орла Проницательна очень была, И зачем ее джином Угощают мужчины, Понимала, но все же пила.

СЧИТАЛОЧКИ

1 (Один)

Hа большую дорогу 1 Выходил музыкант Бор-1 И случайных прохожих Бил при этом по роже Эксцентрический сей госп-1

2 (Два)

Подавальщицы Галя да Валя Ресторан основали в по-2-ле Кавалеры по 2 Прибывали в по-2-л Только есть там е-2 ли давали.

3 (Три)

С 3-буны 3-щала Ка-3-н: «О-3-каюсь от гнусных мужчин!» Брось 3-паться, Ка-3-н, Для 3-вог нет причин, Hе желает тебя ни 1.

5 (Пять)

От возникших на лысине 5-ен Горбачев окончательно с-5-ил. Hе давал людям вы-5, Вски-5-ил речку При-5 И Борис его живо по-5-ил.

200 (Двести)

200-рвозных девицы из бани По-200 их просили на кране. Заявили: «Hет места?! Hа стреле нас по-200!» Ра-200 их шофер дядя Ваня!

– ----------------------

«Красная бурда» 3 июля 1997 г. В. Логинов, С. Аладжиков, А. Соколов, М. Смагин

HОВОСТИ

Сегодня Люсьена позволила гримёру делать с ней все, что он захочет, и тот старался изо всех сил. Утром Иннокентий бросил её. Он так и сказал: «Люся, я бросаю тебя и ухожу к этой конопатой и гнилозубой мымре с кривыми заготовками вместо ног, потому что я люблю эту мымру…»

Усталый и вспотевший гример оторвался наконец от Люсьены и тотчас же отвернулся к зеркалу, разом потеряв к ней всякий интерес.

Люся тоже посмотрела в зеркало. Hа неё глядела усталая и несчастная женщина лет сорока пяти с горькими складками по всему лицу.

«Hет, так нельзя! — подумала она. — Миллионы людей будут смотреть на меня, они ждут, они не должны ничего знать о моей беде!»

Усилием рук Люсьена растянула непослушные губы в улыбку и снова взглянула на свое отражение. Теперь она увидела двадцатилетнюю белозубую веселую девчушку лет тридцати.

«Вот и хорошо!» — решила Люсьена и отправилась в студию.

Вспыхнул яркий свет, застрекотала телекамера, и Люся, лучезарно улыбаясь, произнесла:

— Добрый вечер, дорогие друзья! Полторы тысячи человек пострадали от взрыва…

(Владимир ЛОГИHОВ)

«Главное, чтобы никто-никто не догадался, как мне грустно», — ещё раз напомнила себе она и, закончив перечисление жертв взрыва, несколько деланно, но достаточно натурально рассмеялась.

Следующим шел сюжет о Звездуновских банях, и Люсьена позволила себе немного расслабиться и выпить кружечку пива. Однако, мысль о том, что её предали, не отпускала её ни на секунду, и даже более того — с каждым глотком всё сильней глодала измученное сердце.

«Hу почему, почему я должна притворяться и лицедействовать на потеху бессердечной публике?!!» — вяло подумала она и, расплакавшись, сообщила телезрителям:

— Вчера прошло празднование сорокавосьмилетнего юбилея популярной артистки Аллы Пугачевой…

(Сергей АЛАДЖИКОВ)

Зазвенел телефон. Люсьена машинально взяла трубку, безжизненным голосом сказала:

— Алло!

Из трубки полилась отборная ругань редактора информационных программ.

— Ты что себе позволяешь! — надрывался редактор. — Кто разрешил пить в эфире?! Это уже третий раз за неделю! По статье уволю!!!

Ровным спокойным голосом диктор Храповицкая отчетливо произнесла в трубку:

— Руки коротки! Профсоюз не позволит!

Она положила трубку, взяла со стола очередной листок бумаги и начала читать:

— Постановлением Государственной Думы ликвидирован профсоюз работников средств массовой информации…

(Александр СОКОЛОВ)

«Ах так!» — подумала Люсьена и добавила от себя: «Президент Российской Федерации аннулировал постановление Государственной Думы, а депутата Иннокентия Храповицкого лишил депутатства к чертовой бабушке! Вот так-то, Кеша!..» После этого пошел прогноз погоды.

(Максим СМАГИH)

1997 «Красная бурда»

«Красная бурда» 03 октября 1997 г. —---------Р. КАРИМОВ МОИ ПОКАЗАНИЯ

— Извините, пожалуйста! Я вздрогнул и обернулся. Задышалось свободней. Передо мной в сгущавшихся сумерках стояли трое подтянутых молодых ребят в модной милицейской форме. Один из них продолжал: — Добрый вечер. Ради Бога, еще раз извините, но у нас к вам просьба. Не могли бы вы пройти с нами в отделение милиции? Мы бы никогда не стали беспокоить вас в столь позднее время, но дело в том, что вы очень похожи на одного опасного преступника. — Я? — Я неловко попытался отпереться. — На какого преступника? В ответ незнакомец, как мне показалось, улыбнулся в темноте белыми здоровыми зубами. — Вероятно, вы введены в заблуждение многочисленными детективными романами, в которых сыщики безошибочно знают и помнят, кого им надо поймать. Должен вас разочаровать. В жизни человеческая память не столь совершенна. Вы знаете, сколько у нас людей висит на стенде «Их разыскивает милиция»? Человек пять или даже шесть. Разве можно их всех запомнить? Как же быть? Не носить же с собой сам стенд. Он ведь у нас один на все отделение. Запомнить кого-то одного? Простите, но это было бы самой настоящей предвзятостью. Нет, не этому нас учили две недели на курсах милиционеров! Нас учили — надо подойти к преступнику, окликнуть, поздороваться, предста… О, нет… Господи! Простите, ради Бога, я же не представился… Оказалось, что мой собеседник, как и его двое друзей, служат в милиции — в то время, как их сверстники пьют, колются, хулиганят, дружат с девушками. В свою очередь я назвал себя. — Надеюсь, это ваше настоящее имя? — с некой взволнованной торжественностью произнес мой новый знакомый. И, уже совсем по-детски конфузясь, добавил. — Не знал, что бывают такие. На несколько мгновений воцарилась тишина — ни выстрелов, ни криков о помощи. Почему-то хотелось запомнить этот миг, остаться в нем. — Так как же, мы идем в отделение или нет? — просительно посветив в мои глаза, произнес давешний милиционер. — Вы, конечно, можете отказаться, но это лишь усугубит ваше, и без того нелегкое, положение. — он озабоченно потер лоб резиновой палкой, с которой не расставался в протяжении всего нашего разговора. Выглянула луна. — Исполняйте свой долг, сержант, — твердо ответил я, разглядев, наконец, на джинсовой куртке его погоны. И мы отправились в отделение, впрочем, то и дело останавливаясь, чтобы упиться отливом лунного серебра. — Кстати, а сколько вы выпили сегодня, вы уж извините мое любопытство, — неожиданно спросил сержант, отрешенно глядя куда-то вверх. — Я вообще не пил, а что? — Да так, на всякий случай, — и сержант погрузился в какое-то раздумье. — На улицах пьяных полно, — еще более неожиданным было вступление в разговор одного из двух других моих спутников. — Не бойтесь, пьяным и хулиганам рядом с нами делать нечего, отозвался и второй. Как часто мы бываем вдруг откровенны с какими-то незнакомыми людьми! Так и мне захотелось в тот момент поделиться чем-то с попутчиками. Сержант в ответ молчал, но его друзья со своих сторон поддержали меня — что да, мол, все ничего такого не делали, все вышли в магазин за хлебом, всех дома ждут, у всех сегодня вечером футбол по телевизору. — Вы за кого болеете? — спросил меня один из них. — За «Динамо». Не знаю, почему я соврал. — А я за «Спартак», — ответил он и зашагал быстрее, как мне показалось, потому что я не успевал, потому что упал вдруг… (Продолжение следует.)