Чтение онлайн

Прикосновение тепла к лицу было таким сладким, таким чарующе-пьянящим, что не хотелось открывать глаза из опасения, что это лишь мираж, лишь обман чувств, последний сон умирающего тела. Но вслед за ощущением тепла пришли и звуки — птичий перезвон, жужжание пчёл, шум мятущейся листвы деревьев, гонимой лёгким ветром. Потом нагрянули и запахи: густой, пряный — трав, медовая струя, страстный аромат мелиссы, еловый дух и земляничный пар.

Джиневра очнулась в зелёном шалаше, крытом берёзовыми и еловыми ветвями. Солнце проникало сквозь многочисленные щели, и его лучи свободно гуляли по тесному пространству лесного убежища.

Но вместо веток на земле была небрежно брошена постель — перина, шёлковые покрывала, кружевные с вышивкой подушки, стёганое одеяло. Под одеялом, разгорячась от сна и явно летнего тепла спал безмятежный Ланселот. Одежды не было на нём, как будто кто-то позаботился снять с рыцаря его истерзанную в невзгодах и странствиях подкладную куртку. Лицо его ещё хранило следы несчастья, но страдальческие складки на переносице уже разлаживались.

"Неужели получилось?!" — с восторгом в сердце подумала Джиневра. Неужели они в самом деле попали на волшебный остров Авалон? С опаской в душе она стала осторожно выбираться из шалаша, который заботливо сложила чья-то неведомая рука — ведь сама она точно помнит, что никакого шалаша они с Ланселотом не вязали. Может, остров откликнулся на те слова, что она прошептала Ланселоту за мгновение до сна. Ведь это правда был её сон, её многолетняя тайна, в которой она до этого момента не признавалась ни одной живой душе. Ей снилось то, чего она лишилась в своём первом сне. Ей хотелось так немного — немного счастья и любви Ланселота. Немного счастья и любви — вот так, вдвоём, и больше никого.

Обратив внимание на себя, Джиневра обнаружила, что на ней только лёгкая сорочка, а в ногах лежало то самое зелёное платье, какое ей однажды подарил Лесной Король. Так вот, значит, чьё это дело! Зелёный Человек по-прежнему ей друг, и каким-то таинственным образом знает о том, что она едва прошептала в холодный воздух дольмена. Неудивительно, он и ранее проявлял осведомлённость о многом таком, что делалось далеко от его дуба.

Осторожно выбираясь из шалаша, чтобы не потревожить Ланселота — ей хотелось окончательно убедиться в том, что мечта её исполнилась в точности — Джиневра выскользнула наружу. И замерла в очаровании. То, что представилось её глазам, было летней сказкой. Не слов, чтобы описать всё то богатство цвета, звука, ощущений, которые охватили королеву. Авалон был не просто великолепен — он был сказочен.

Джиневра повернулась и посмотрела на то, что было за шалашом, за берёзами, что стояли позади того легкомысленного убежища, в котором она проснулась. Наверно, этот маленький шалаш им предназначен лишь на это утро, а следующую ночь они проведут в живописных развалинах какого-нибудь оставленного эльфами дворца.

За рядом берёз, спускающих свои длинные тонкие ветви едва ли не до земли, за плоской линией зелёного берега спокойно мерцала на солнце вода. А далее, как и снилось Джиневре, стоял стеной густой туман. Тогда королева пошла по зелёному лугу, срывая на ходу цветы, чтобы сплести себе венок. Впервые за многие годы душа её была спокойна и безмятежна. Кажется, само понятие времени не существует в этом месте.

Широкий луг уходил, снижаясь, к зарослям ольхи и ивы. И Джиневра пошла немного стороной, надеясь, что встретит там речку или озеро. И в этот раз предчувствие не обмануло. За прибрежными зарослями скрывались сиреневые ирисы — они росли на берегу маленького озерка. Как ни странно, вода была прозрачной, и сквозь неё явственно виднелось песчаное дно маленького водоёма.

Вода оказалась такой мягкой — ластилась к телу, как домашняя кошка. Жаль, что у Джиневры не было ни мыла, ни прочего, и вместо губки она приспособила пучок травы. А далее прибегла к своей Силе, изгоняя из тела последние остатки холода, усталости и напряжения. Всё осталось позади, и даже не хотелось вспоминать.

Выйдя на луг, она обнаружила в траве целую земляничную россыпь. И по-настоящему увлеклась, собирая ягоду в горсть и отправляя в рот. Это был лучший в мире завтрак! Потом стала собирать ягоды для Ланселота. Жаль, что нет под рукой никакой посуды! Но, и эта мысль не тревожила Джиневру. Умеет же Ланселот как-то обходиться без домашней утвари, значит, и тут что-нибудь придумает.

Наконец, королева решила отправиться обратно к шалашу, осторожно неся в сложенных ладонях крупную пахучую землянику. Иногда она подносила ладони к лицу и с наслаждением вдыхала изумительнейший аромат. И только на полпути с досадой вспомнила, что венок она забыла на ветвях!

Ланселота не было в шалаше, зато у входа обнаружилось ещё кое-что. Целый кувшин парного молока! О, это вот подарок! И Джиневра, не найдя ничего подходящего для своей душистой ноши, со смехом всыпала в кувшин всю землянику.

Она не стала надевать зелёное платье, прекрасно сознавая, до чего же ей к лицу эта тонкая сорочка.

— Настало время для кокетства, Джиневра! — весело пропела она сама себе и закружилась по лугу, словно девочка. Как восхитительно побегать босиком! О, как хорошо ногам! Не было у неё никогда такого праздника в душе. Великий Авалон, как чудесно, что ты существуешь! Она услышала смех и обернулась.

От озера, шёл Ланселот. Вода ещё не высохла ни на его лице, ни на плечах. Он был одет в лёгкую одежду — домашние штаны, ловко скроенные из шёлка и красиво облегающие его бёдра. Ноги его были обуты в мягкие замшевые сапожки, а в руках он нёс просторную вышитую лиловую рубашку, которую тут же бросил на верх шалаша. И, что примечательно, на голове рыцаря был надет венок, забытый Джиневрой у озерка.

— Мы на Авалоне. — сказал он Джиневре, словно в этом ещё можно было сомневаться.

— Не хочу думать ни о чём. — ответила она Ланселоту, который тут же, как мужчина, начал планировать, куда идти и чем заняться. Джиневра же валялась на пуховике, вытащенном из шалаша, и откровенно ленилась.

— Иди сейчас же за хворостом! — притворно рассердился Ланселот, но тут же рассмеялся.

Он уже думал об охоте, о пропитании, о жилье, а Джиневра гнала от себя всякие мысли о завтрашнем дне. Ей казалось, что нельзя оскорблять такое святое место обыкновенной человеческой суетой. Ведь не просила же она о молоке, а оно появилось! Но, Ланселот деловито осмотрел кувшин и заявил, что эта вещь пригодится в хозяйстве. Всё это немного досадовало, потому что не было причины тут же кидаться в заботы, ведь Авалон — он же Авалон! Он никуда не денется, здесь вечное лето!

— Давай наслаждаться любовью! — с такими словами королева повалила в траву своего рыцаря и жадно приникла к его губам. Она хотела получить всё! Здесь и немедля! И более он уже не заикался ни о какой охоте.

Однако, часа через три, к удивлению Джиневры, есть всё же захотелось, а молока в кувшине более не появилось.

— Я же говорил: надо поискать добычу! — засмеялся Ланселот.

— Голыми руками разве будешь охотиться на зайцев? — спросила она.

— Ну, зачем же? Силки сплету из травы. — деловито ответил он, натягивая на себя рубашку.

Те зелёные туфли, что снова подарил ей Лесной Король, весьма мало подходили для шатания по лесу, поэтому Джиневра старательно выбирала, куда ступить. Она мало следила за окружающим лесом. Ей были нужны сухие ветки, а кругом всё буйно зеленело. Так и забралась в чащобу и остановилась лишь, когда почувствовала, как из лощины на неё потянуло холодной сыростью. Да, впереди было глухое и тёмное место. Но именно там стояли безлиственные сухие деревья, и Джиневра принялась осторожно спускаться по склону.