Чтение онлайн

Я спотыкаюсь о неровную плиту пола, первые капли пота выступают на затылке.

— Как?

Мы сворачиваем в коридор, пахнущий мокрым железом и застарелой мочой. Его шаги замедляются, он хмуро оглядывается на меня.

— В записке еще говорилось, будто он думает, что Смерть взял вас в любовницы. Это правда?

Я замираю, и мы оба замедляемся. Жар заливает шею, одинокая капля пота скатывается по позвоночнику.

— Это… правда.

Корвин останавливается как вкопанный. Мгновение слышно лишь, как где-то в темноте капает вода и вырывается мой тяжелый, прерывистый выдох. Он впивается в меня острым, неверящим взглядом.

— Святые…

Это даже не шепот, а едва слышный смешок.

— Даже слухи такие не ходят. За тысячу лет легенд не было ни единого слова о том, чтобы Смерть брал себе любовницу. Он одинок. Редко касается живых, если только не пришло время забирать их.

От стыда сдавливает горло, жаркие воспоминания о нагом теле Вейла вспыхивают в голове, как старый синяк, на который сильно надавили, но их заглушает более острое желание.

— Мне говорили то же самое, но я все равно, черт возьми, не знаю, что с этим делать. Что это меняет? На мне все еще проклятая корона. Мой брат все еще гниет.

— Когда Каэль надел эту проклятую корону вам на голову, он сменил должника на женщину, — говорит он, и его взгляд уносится куда-то в пустоту за моей спиной, а затем снова возвращается к моему лицу, и пламя факела зажигает золотистые искры в его карих глазах. — Теперь проклятие несет любовница Смерти, и…

Он вздрагивает, глаза лихорадочно мечутся к блестящему пятну влаги на стене. Тонкая белая корка инея выползает из-под мокрого пятна, разбегаясь по раствору нежными венами. Пламя факела дергается, клонясь в сторону, словно кто-то выдохнул в темноте. Резкий и внезапный холод скользит под юбки, но не от пола, а из самого воздуха, прошивая шерсть и кожу до тех пор, пока в коленях не начинает покалывать, а зубы не грозят застучать. И тут я чувствую запах.

Гвоздики.

— Нам пора, — Корвин снова впивается пальцами в мое предплечье. — Мы слишком долго стояли.

Он дергает меня вперед, теперь быстрее, заставляя пробежать несколько шагов, пока я не ловлю ритм. Мы проходим мимо ржавых решеток, тянущихся по одну сторону — тюремные камеры, чьи двери распахнуты, как разинутые рты. На одной двери висит почерневшая от времени цепь.

— Корона — это магическое обязательство, требующее уплаты долга, — пыхтит он, увлекая меня к лестнице, уходящей вверх, откуда льется тусклый свет.

— Но что произойдет, если накормить проклятие кровью ростовщика?

Запах Смерти слегка ослабевает, а может, это просто жжение в легких обманывает меня.

— Я не понимаю, — говорю я, задыхаясь. — Ты хочешь, чтобы я скормила короне кровь Смерти?

— Не только это, нужно завершить весь обряд. Живее.

Он заходит мне за спину, отпускает руку и подталкивает в поясницу, загоняя на узкую спираль лестницы, будто мое тело — единственная преграда, которую он может захлопнуть между нами и тем, от чего мы бежим.

— Сюда, Ваше Величество!

Каменные ступени под моими подошвами потеют сильнее, чем мои подмышки, — они влажные и теплые. С каждым поворотом воздух густеет: меньше мочи и железа, больше влажного жара, как от дыхания под стеклом. По лицу бьет сырой порыв, пахнущий перегноем и чем-то сладковатым. Смола. Листья. Растущая жизнь.

Свет факела гаснет позади, а сверху обрушивается бледная, внезапная яркость — настолько резкая, что я зажмуриваюсь из-за рези в глазах, пока зрачки пытаются привыкнуть. Мелькает зелень, желтые пятнистые листья, цепляющиеся за жизнь, почерневшие стебли, переплетение ветвей, скребущих по железным шпалерам. Под каблуком крошится земля. Дыхание перехватывает. Стекло сияет. Конденсат течет каплями. Где мы?..

Я щурусь, глядя на свет, и желудок переворачивается.

— Это что…

— Оранжерея королевы Маэрин, да. Ваше Величество… — он делает шаг вперед и глубоко вдыхает, так что грудь вздымается. Его глаза на миг косятся на стекла наверху — там слишком много света, мы слишком на виду, — а затем возвращаются ко мне. Он трет небритую челюсть, слова вылетают неохотно, будто против воли. — Если… если у него есть тело, значит, есть и кровь. Если есть кровь, ее можно пролить. И если эта кровь коснется короны, пока вы связаны обрядом… петля замкнется. Проклятие разлетится вдребезги.

Слова бьют наотмашь.

— Обрядом? Но как…

— Коронация, — выпаливает он. — Сделать Смерть своим супругом — наша единственная надежда. Ваше Величество, вы должны… должны… — еще один глубокий вдох. — Вы должны обвенчаться с ним. Разделить с ним ложе. Короновать его. А затем перерезать ему горло и окропить золото его кровью.

Неожиданный лающий смех вырывается из моего горла — резкий, истеричный, он отскакивает от витража. Голова идет кругом, запах сырой земли и сочной зелени внезапно становится приторно-густым, вызывая тошноту. Я пячусь и натыкаюсь на верстак с такой силой, что расставленные на нем глиняные горшки начинают дребезжать.

— Обвенчаться с ним? Переспать? — Снова? — Надеть корону на голову бога, а потом перерезать ему глотку?

Чудовищный, заоблачный абсурд заставляет мир пошатнуться, запотевшее стекло над головой кружится в калейдоскопе серого неба и гниющих листьев.

— Это же безумие, — выдыхаю я.

Корвин смотрит на меня не мигая.

— Каэль был уверен. Он годы провел, разворачивая свитки, разыскивая тайные толкования, чтобы добраться до корней этого проклятия.

Я вцепляюсь в неотесанное дерево верстака, чтобы просто не упасть, пытаясь передышать волну тошноты, грозящую выплеснуть мой скудный завтрак.

— Это слишком. Это чересчур…

Взгляд Корвина устремляется мимо меня, на стекла наверху, на плывущий серый свет, на дрожащий конденсат, будто сама оранжерея начала подслушивать.

— Он хочет вас. Это рычаг. Воспользуйтесь этим, — говорит он. — Мне пора.

— Что? — я сжимаю край верстака до побеления костяшек. — Ты не можешь просто вывалить на меня ворох невыполнимых задач и свалить!

— В моей голове слишком много информации, которую из меня могут выпытать. Чем меньше мы будем казаться знающими, тем меньше угрозы он почувствует, — бросает он через плечо, сапоги его шуршат по влажной почве, когда он проталкивается сквозь шпалеру2. — Больше я ничего не могу сделать.

— Он и так знает, что затевал Каэль, иначе не избавился бы от той девчонки! — я бросаюсь за ним, едва не падая, юбка цепляется за колючую ветку. — Как мне, по-твоему, всего этого добиться?

— Тем же способом, каким вы умудрились соблазнить Смерть, — он доходит до участка стены, заросшего плющом настолько густо, что тот кажется гниющим занавесом, запускает в него пальцы и рывком отводит в сторону. За ним открывается узкая дверь, окованная железом.

— Если нужно, сверяйтесь с писаниями.