Чтение онлайн

— В этом определенно есть свои плюсы.

Открыла холодильник, взяла себе очередной кривоватый бутерброд и пошла за стол. Подумала, слышит ли её министр Шен… подумала, будет ли глупо пожелать ему доброго утра… решила, что разговаривать со стенами — это уже клиника, села за стол и открыла свои иероглифы.

Пролистала книгу по истории, удивилась, как мало страниц осталось, доела бутерброд, облизала пальцы, вытерла о штаны и опять взялась переписывать, решив сегодня обязательно добить до конца. Солнце поднималось, на улице становилось всё более шумно, Вероника бойко строчила иероглифы, тихо напевая под нос, а потом перевернула последнюю страницу и отложила кисть, с довольным видом складывая руки на груди.

«Кто бы мне теперь это все перевел, вот ещё вопрос.»

Перевернула страницу и стала рассматривать карту на форзаце, только теперь она изучала не только рельеф и границы, но и надписи — за время, проведенное за переписыванием, иероглифы стали восприниматься по-другому, она многие из них запомнила, потому что они часто встречались, у других запомнила какие-то повторяющиеся детали, отметила, какие обычно пишутся подряд, с каких начинаются столбики.

На карте часто встречались одинаковые иероглифы в названиях рек, все названия портов начинались с одного и того же символа, названия провинций тоже в начале имели один и тот же иероглиф, а второй всегда менялся. Рассматривая карту, она зацепилась взглядом за один из иероглифов, попыталась понять, почему он привлек её внимание, через время отбросила вариант, что уже видела этот символ в книге — она много символов видела в книге, причина не в этом.

«Что с ним не так? Где ещё я могла его видеть?»

Она взяла чистый лист и медленно перерисовала этот подозрительный иероглиф, откинулась на спинку кресла, рассматривая листок и пытаясь растолкать ленивую память.

«Я его точно уже видела. Где?»

Вариант с рынком она тоже отбросила. Хорошо покопавшись в памяти, Вера точно подсчитала, сколько вывесок на цыньянском видела на рынке — ровно одну, Барт сказал, что это начало восточных рядов и им там делать нечего, Вероника мазнула взглядом по уходящим вдаль пестрым палаткам и отвернулась.

Решив довести дело до конца, она взяла ещё один лист и попыталась вспомнить эту вывеску, убила с особой жестокостью полчаса, распсиховалась и вспотела, но вроде бы нарисовала все без ошибок — это ничего не дало, искомого символа там не было, даже близко похожего не было. Она опять стала копаться в памяти, надеясь отрыть из глубин все виденные в этом мире иероглифы, вспомнила надпись на цветочном горшке в доме Тонга, её тоже записала настолько подробно, насколько смогла вспомнить… и увидела его, тот самый иероглиф.

«Гребаный цветочный горшок, блин!!! Столько времени коту под хвост, лучше бы я чай попила под хорошую книжку…»

Из портала вышла темная фигура и склонилась в поклоне, Вера щелкнула пальцами:

— О, Двейн, ты мне нужен! Иди сюда.

— Доброе утро, — слегка озадаченно приподнял брови Двейн, подошел к столу, рассматривая гору бумаг. Вера неопределенно кивнула, отмахиваясь от церемоний, поманила его пальцем и повернула ему листок со злополучным иероглифом:

— Что тут написано?

— Юг, — ещё более озадаченно ответил Двейн.

— Угу, — она быстро написала перевод внизу и развернула Двейну следующий лист, — а здесь?

— Зелья и амулеты мастера Чен Ю Ми, — ещё более охреневшим тоном проговорил Двейн, — где вы это взяли?

— Да так, — отмахнулась Вероника, беря карандаш, — подробнее, каждый символ. Вот это что?

— Первый «смешивать», второй «здоровье», так как они написаны слитно, — видите, здесь перемычка? — то переводятся одним словом, «зелья». Дальше «магия» и «камень», вместе будет «амулет». — Вера кивала, следила за его пальцем и записывала. — Это частица уважительного обращения, она сама по себе не употребляется, только в сочетании. Следующая часть — само обращение, в данном случае «мастер», но в сочетании с другими частицами может значить и другое. Дальше один знак фамилии и два знака имени. Где вы это взяли?

— На рынке, — отмахнулась Вероника. — А это?

— А это вы где взяли? — вздохнул парень, пробежав взглядом длинный столбик и округляя глаза, Вера насмешливо скривила рожицу:

— Вот этот «юг» мне показался знакомым, я решила вспомнить, где его видела, пришлось откопать из памяти все когда-либо виденные иероглифы вашего мира.

— Ну так и где же вы это видели? — мягко, как опасного психа, спросил её Двейн, Вера криво улыбнулась:

— Это было написано на цветочном горшке с лысым бонсаем, который стоял на столике в кабинете Тонга, где он меня допрашивал. Из-под этого горшка господин министр скатерть выдернул, в которую меня завернул.

— Вы уверены? — севшим голосом переспросил Двейн, она фыркнула:

— Дружище, это было черте когда, я была перепуганная и злая, как я могу быть уверена?

— Но вы это написали, — тихо сказал он, беря со стола листок и внимательно изучая, поднял на Веру взгляд, очень удивленный, слегка недоверчивый и с долей уважения: — Кто учил вас писать?

— Господин Всезнайка, кто ж ещё? — фыркнула Вера. — Так что там написано?

— Это пожелание здоровья и долголетия, — тихо ответил Двейн. — У вас красивый почерк.

— Спасибо, — фыркнула Вера, — но юг там причем?

— Можно я это возьму? — спросил Двейн, складывая листок пополам с таким видом, как будто ответ «нет» невозможен.

— Двейн, — недовольно рыкнула Вера, — давай переводи нормально!

— Госпожа, — поклонился парень, она вскочила:

— Стоять!

Двейн выпрямился и юркнул в портал прежде, чем она выбралась из кресла. Вера раздраженно хлопнула ладонью по столу, усаживаясь обратно и злобно придвигая к себе листок с «югом», впилась взглядом в иероглиф и сжала виски, пытаясь отрешиться от своей злости и опять погрузиться в сосредоточенное состояние, ей казалось, что это ещё не всё, здесь ещё есть, над чем подумать. Иероглиф поплыл перед глазами, Вера опять взяла кисточку и стала рисовать его ещё раз, только теперь стилизованно, чуть более квадратно и с углами вместо изгибов.

Отодвинулась, посмотрела, кивнула сама себе и опять сложила руки на груди. Так ей нравилось больше, этот вариант был ближе.

«К чему ближе? Где я его видела?»

Опять закрыв глаза, она попыталась вспомнить, картинки в памяти мелькали невероятно быстро, неразличимо, иногда появлялись совершенно левые кадры, надерганные подсознанием неизвестно откуда, как будто наобум — Эйнис спотыкается, когда Вера посылает ей воздушный поцелуй; министр финансов жмет руку министру Шену; министр Шен что-то размашисто пишет карандашом прямо здесь, за вот этим столиком…

Вера крепко зажмурилась, чувствуя, что почти ухватила, ещё чуть-чуть…

«Что у них общего? Причем тут гребаный юг?»

Картинка в голове опять проступила с невероятной четкостью — Эйнис размашистым шагом выходит из кабинета, недовольная, злая, смущенная… спотыкается и делает резкий взмах рукой, чтобы удержать равновесие, листок в её руке издает бумажный хлопок и мелькает…

Вера резко распахнула глаза.

Взяла чистый лист, карандаш и стала быстро рисовать, пока картинка стояла перед глазами — синий прямоугольник, с заключенными внутри стилизованными иероглифами, один сверху, два внизу.