Чтение онлайн

Если выражения лица юного майора не хватило для ответа, он добавил:

— Не знаю, где ты была все это время, но стоило серьезно подумать о возвращении сюда.

* * *

Позже тем вечером, в конце смены, Паскаль заметил это. Он не понимал, как это произошло — он весь разговор смотрел на нее, и она не покидала стула — но когда он потянулся за рапирой стража, стоявшей в углу возле его стола, ее не было.

Он долго раскрывал рот, как рыба без воды, а потом хохотал, хоть и пытался сдержаться, вспоминая истории Джулиена, в которые тогда не верил, и не злясь.

* * *

Виддершинс покинула кабинет Паскаля, но не штаб-квартиру стражи. Ей нужно было еще кое-кого увидеть.

Кое на кого посмотреть.

Она не переживала, что ее узнают. Цвет ее волос и одежда были изменены, она старалась идти иначе, выглядела неуклюже, и, конечно, в это время дня тут было полно посетителей и гонцов… Шинс не заметили бы в толпе даже без Ольгуна, заставляющего их отводить взгляды.

Это если она не столкнется с теми, кто ее знал. Например, со стражем, который арестовывал ее в прошлом, с искателем, которого могли привести на допрос, или с самим Арчибеком, хоть она не понимала, что ему сделала. Это могло испортить ее день, а то и всю жизнь.

Это было просто, но мешкать не стоило.

Она лишь пару минут бродила по зданию — его стены покрывали уголь и масло от годами использующихся дешевых масляных ламп — и нашла нужную комнату. В главных коридорах было много людей, и было куда сложнее найти миг уединения, чтобы взломать замок и попасть в нужную комнату. Ольгуну пришлось обеспечивать отвлечение — курьер просто ушиб из-за этого колено, но вечность собирал рассыпавшиеся бумаги — и он направлял удачу в ее старания с замком. Она приоткрыла дверь и юркнула внутрь.

Тускло, но не темно: пальчики солнца пытались ощупать края ставен, и света от них хватало. Полки и стол были больше, стопки бумаги лежали аккуратнее, на дальней стене было окно со ставнями, но кабинет не очень-то отличался от кабинета Паскаля.

По крайней мере, внешне.

Запах был не таким, Шинс не могла понять, что не нравится ее носу. Только позже она поняла, что ее сбило отсутствие запаха. Смесь запахов пота, чернил, еды, напитков и десятка мелочей — запах работы — тут была слабой, слишком слабой, нельзя было даже списать на присутствие окна.

А еще в кабинете Паскаля Ольгун не кричал.

Шинс хотела осторожно поискать в кабинете, в бумагах, попытаться отыскать связь между командиром Арчибеком и Лизеттой или гильдией. Но, судя по реакции божества, в этом уже не было необходимости.

— Святые кони, Ольгун! Успокойся! — она застыла, проверяя, не услышали ли ее голос за дверью, и продолжила. — Ты уверен?

Ответ бога был таким оскорбительным, что Шинс не была уверена, не обозвал ли он себя при этом.

— Хорошо, да, ты знаешь! Я не подумала. Не говори, — она задумалась, роясь при этом в выдвижном ящике и не обращая внимания на содержимое. Если тут был фейри, и довольно часто, раз Ольгун ощутил ауру, что это означало? — Командующий встречался с ними?

Ее голова кружилась от ощущений и картинок, краски перетекали друг в друга. И на некоторых картинках была кровь.

Через миг она сказал:

— Это связано с аурой командующего?!

Нет, не совсем. Несколько вспышек неуверенности объясни ли, что Ольгун не мог поклясться, что это был командующий Арчибек. Но тут часто бывала комбинация человека и фейри.

— Лизетта?

Нет. Он узнал бы это ощущение.

— Тогда я не пони… фейри могут захватывать людей как призрак или демон? Нам нужны, скажем, особые лекарство или экзорцизм? Церковь Священного соглашения вообще проводит изгнания? — а потом. — Ситуация ухудшается. Если и дальше будешь пожимать плечами, лучше отрасти их себе, да? Я…

От вспышки силы божества в ее ушах затрещало, и она услышала шаги в коридоре. Шаги решительно приближались.

— Ладно, плечи обсудим позже. Не забудь напомнить! Отметь себе «Плечи».

Свои плечи она пропихнула в окно (вместе со всем телом), ставни закрылись за ней раньше, чем приближающийся — Арчибек или кто-то еще — смог приоткрыть дверь кабинета.

Не самый незаметный выход, но удача — может, с помощью Ольгуна, хоть Шинс и не просила — была с ней. Окно командира выходило на маленькую улицу, к одной стороне здания, а не к проспекту. А еще сгустился туман перед ливнем, что мог начаться в любой миг, и прохожие вряд ли видели ее выход. Шинс вызвала несколько странных взглядов и фраз, но ушла раньше, чем кто-нибудь успел сбегать за стражей.

Она обвила себя руками, лишь порой вытирала воду с лица и убирала пряди волос. Виддершинс вернулась к окружению приятнее. Холодная одежда прилипла к коже, и Шинс дрожала, а влага в воздухе такой густой, что вобрала в себя вкус запахов общества. Она была почти уверена, что с повязкой на глазах узнала бы любую часть города по запахам.

Потому она почти сразу заметила, когда в букет запахов добавились огонь и дым. Пепел жалил нос, резкий запах того, что раньше было деревом… запахи доносились до нее облачками, но оставались в памяти, она кашляла, глаза слезились не из-за погоды. Из-за горящего здания…

Огонь покончил с ее детством, резко изменил ее жизнь впервые за множество раз. Ей было не по себе от этого запаха, особенно, когда он возникал внезапно. Она не представляла, как огонь занялся в такую погоду, но он точно был сильным.

Это точно было связано с хаосом в городе. Но было достаточно далеко, чтобы Шинс не видела столб дыма в тумане, и, хотя ветер не был сильным, она видела, что дым не доносился до нее от чего-то поблизости. Каким бы сильным ни был огонь, в такую погоду он не сможет разгореться и выйти из-под контроля.

Она ощутила укол сочувствия к тому, чье место горело (или места), ощутила вспышку гнева на Лизетту за то, что страданий становилось больше из-за ее махинаций. Но в глубине души Шинс ощущала облегчение.

Было приятно вспомнить, что не все плохое в Давиллоне было ее проблемой.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

«Как, ради всех богов Соглашения, меня втянули в это?».

Эврард Даррас шел — скорее «топал», хоть он посчитал бы такое описание недостойным — по камням, что потемнели вечером и были мокрыми от постоянной влажности. Ветер хлестал по его длинному пальто у лодыжек, он собирал краем ткани грязь, что отлетала от его ног, с его треуголки падали капли. (Во многих кругах Галиции эти шляпы были популярны, но Давиллон не догнал эту моду. Конечно). У каждого третьего фонаря он заставлял себя отпустить рукоять меча, опустить руку, но ладонь снова оказывалась на оружии, словно действовала сама.

О, он узнал это настроение. Он хотел, чтобы его нашла беда, хотел, чтобы кто-то дал ему повод выместить немного агрессии. Он понимал чувство, но не мог подавить его. Его кожаная перчатка захрустела, он тихо зарычал.

Ему не нравилась эта женщина! О, он начал уважать ее после дела Ируока, и он уже не питал шипящие угли ненависти, которые когда-то ощущал, но это было близко к доброте. Ему не нравилось ее поведение, ее присутствие, ему не было дела до ее друзей — но он все еще ощущал немного вины перед девушкой, Робин. И он не простил воровку за то, что она ограбила башню его семьи в годы, когда клан Даррас был «политическим гостем» в Раннанти. Он хотел просто больше не видеть ее (и, может, вернуть рапиру, что она украла).