Коммунальная квартира
Шрифт:
(говорит Джерри)
Как же больно! Черт бы подрал мой длинный язык и извращенскую душонку! Боже, почему ты не прибил меня раньше, чем я разинула свою болтливую пасть!
Я сидела и ревела, чувствуя себя так, словно душу вынули из тела, а вместо неё залили всю тоску Вселенной. Робин! Боже, какая же я дураааа!!!!!!
Мягкие ладошки обняли мои плечи, разворачивая к тощей иглоподобной фигурке. Но мне было сейчас пофиг, на чьей груди реветь. Я уткнулась в жилетку бледной сопли и завыла так, что Беллем и все призраки удавились бы от зависти. Маленькие руки гладили мои волосы и спину.
– Ну что ты, ну харе реветь! Ни один мужик, будь он даже самим папой римским, того не стоит… хотя…пожалуй, есть один, который стоит… ну, чего ты так воешь, а? Вон Беллема напугала, бедняга уже и не стоит как следует…нельзя же так!
Я ответила слабым воем, на сильный не оставалось сил. Но получилось довольно зловеще. Девчонка вздрогнула и снова погладила меня по спине.
– Ну успокойся, вернется твоя персональная швабра с зелеными глазками! Только не реви! И так физия как блин, а наплачешься, твой тебя вообще видеть не захочет!
– Иди в заааадницуууууу!!!!!! Уааааааааааа!!!!
– Я и так в ней, дорогуша…ну-ка вставай. Не то отморозишь себе всё хозяйство, дура! Давай, пересядь на диван!
Я позволила помочь себе встать и даже выпила пол-стакана коньяка Кизлярского коньячного завода, от чего глаза полезли на лоб, а из ушей пошел дым. Ненавижу коньяк! Бррррр!!!!
– Он ска-азал…(судорожный всхлип)…что я…что нам лучше расстаатьсяааа…уааааааааааа!!!
– Этот не вернетсяаааааааа!!!!!!
И всё в том же духе. На душе погяно, пискля тощая меня утешает, я вою. В конце концов сорвала голос и попросту уснула как убитая, наревевшись вдоволь.
Разбудила меня тощая наша.
– Эй, просыпайся! Уууу, распухла-то как! Ну страшна, мать! Неее, в таком виде тебя нельзя на венчанье допускать, пускай даже фальшивое. Ну-ка пошли!
– К-куда?
Мой! Я едва сдержалась от новой порции рева, но как-то удалось. Мой! Как же! Пока я втискивала свои немаленькие формы в единственное приличное платье, Джулия (так звали эту немочь бледную) приволокла целый чемодан косметики и принялась приводить в порядок мою проплаканную рожу. У девчонки оказался талант, и вскоре меня можно было без страха выпускать в народ.
– Офигеть! А ты ничего в общем-то! Джерри…кажется?
– Заррина, – кивнула я. –Но тут с легкой Робиновой лапки меня зовут Джерри. Так легче и мне и им.
– Сарацинка? У них это популярное имя.
– Не совсем…но примерно что-то в таком роде. А ты Джулия?
– Ага. Ну, пошли что ли?
При виде жениха, ослепительного в тяжелых доспехах и синем рыцарском плаще, я завистливо вздохнула. Вечно этой Эльке везет с мужиками! Вон какого отхватила! Везет же!
– Готовы?
Я ободряюще кивнула Эльке, которую била крупная дрожь.
====== 9.Часть от MademoiselleHiver. Венчание. ======
Откашлявшись, де Рено завел свою монотонную латинскую речь.
У Джулии уши свернулись в трубочку. То, что сейчас слышала англичанка, в совершенства владевшая языком древних боевых пидарасов, было поистине шедеврально. Такой пошлости она не слышала даже от Джерри. Однако, осознавая, что рожа кирпичом на свадьбе не к месту, несчастная полиглотка подавила восклик охренения и постаралась особо не прислушиваться. Эпик фэйл. Навыки, вбитые хер знает чем в ее, в общем-то, ленивую голову самим аббатом, упорно переводили невиданные фиоритуры, а текст, в котором Хэлсберг узнала нецензуренную «Энеиду», плыл перед взором подобно титрам огромными, желтыми буквами. Впрочем, она не могла не восхититься тем, что в поэме не употребленно ни одного слова, положенного асексуальными гинекологами на русскую речь, но то, что птичке предлагалось окунуть свой хоботок, твердый и крепкий, как меч латинянина, в чашу, сладчайшими соками полную, как-то наводило на фрейдистские мысли.
Чувствуя, что по спине пробежал батальон мурашек, а по шее, прикрытой синим стоящим воротничком, ползет капля пота, она постаралась зацепиться взглядом за кого-нибудь из присутствующих. Однако, все были спокойны как колонна танков, кроме косившей глазами в сторону Гуда Джерри. Но ей тоже не было дела до теряющей последнюю надежду Джулии.
Наконец, эпичный монолог завзятого извращенца и спермотоксикозника, коим, вне сомнений, был Вергилий, завершила жизнерадостным «кровать походная кровь воинов познала, познает же и женщин чужестранных!». Хэлсберг вздохнула с облегчением. Слава тебе, господи!
– Обменяйтесь кольцами.
Вспомнив, для чего, собственно, она тут маячит, англичанка подала аббату бархатную подушечку с двумя серебряными украшениями. Шериф засопел. На ювелирку Лерка вытребовала у него триста долларов.
– Отныне и до века вы теперь муж и жена, – на этих словах голос де Рено задрожал. Видимо, со злорадством подумала Джулия, он тут щас со смеху лопнет.
– Урра! – возопила Лерка.
– Желаю щастья, большого и откормленного, – растянула ярко накрашенный рот Джерри, все также кося в сторону меланхоличного Гуда.
– А теперь – пьянка! – гордо объявила Хэлсберг, вытаскивая из подарочной упаковки огроменную бутылку абсента. С нее заранее была содрана этикетка с обозначением градуса. – Пьем – не стесняемся, водой не разбавляем, сахар не сыпем!
Охреневшая часть женского коллектива во главе со «счастливой невестой» в ступоре пыталась разобраться, откуда у бледной тени такие бабки. Абсент явно был с выдержкой, если судить по ядовито-зеленому цвету. Впрочем, рыцарей, в жизни не видавших и не пробовавших крышесносного настоя, такой колор грин не испугал. Оба де Рено, пронюханные в этом деле, с ужасом посмотрели на непонятную помесь итальянского Медичи и нормальной бабы под именем Джулия. Она хитро подмигнула обоим.
====== 10. Примирение. Мечты сбываются. ======
В общей девчачьей комнате, самой большой в коммуналке, стоял дым коромыслом. Здесь были не только молодожены, и остальные англичане, присутствовали так же приглашенные гости, парочка охранников и девушек го-го из стрип-бара, где работал Робин, несколько новых жильцов, среди которых была белокурая юная леди по-имени Алиса, а также её сопровождающий, высоченный черноволосый мужик, здорово смахивающий на вампира, с алым сердцем-повязкой, прикрывающим левый глаз. Народ пил и пел, разделившись на пары, леди и джентльмены танцевали под зажигательную музыку. Джерри, плюнув на всех и на всё вызвалась станцевать стриптиз на столе. Это предложение было встречено бурными аплодисментами. Не аплодировал только один человек. Робин пил бокал за бокалом, глядя на извивающуюся в танце на столе Джерри, и мрачнея с каждым очередным элементом одежды, улетающим в сторону гостей.. Лерка и шериф взасос целовались в уголке, распуская шаловливые лапки. Молодожены под шумок слиняли в свою комнату.