Комментарий к роману "Евгений Онегин"
Шрифт:
Чайльд Гарольд Байрона, друг гор, собрат пещер и свойственник океану, но беспокойный чужак в обителях людей, с улыбкой отчаяния взирает на пестроту мира и крушит своих врагов проклятием всепрощения.
Квакер — член «Общества друзей», религиозной общины, основанной Джорджем Фоксом в Англии в середине XVII в.
Ханжа — слепой поклонник собственной нетерпимости.
Эксцентричный красавец того времени, сидя в состоянии апатии, закинув ноги на решетку камина, мог колебаться «между возможностью стать мизантропом и демократом» (Мария Эджуорт, «Скука», гл. 5).
VIII–IX
Натренированный социологический слух Бродского улавливает в передаваемой речи этих строф (и в XII, 1–7) целый шквал оскорблений, который консервативные аристократы обрушивают на Онегина. Все это, конечно же, глупости. Бродский забывает, что Татьяна тоже подвергала сомнению искренность Евгения. На самом деле перекличкой вопросов и ответов наш поэт здесь скорее создает нечто вроде художественного двухголосья. Теперь читателя нужно заставить забыть, что Онегин — убийца Ленского. «Благоразумные люди» (XII, 3) — это всего лишь предполагаемые критики главы. Утверждения, что мы любим обо всем судить, что нам противен ум и мы цепляемся за традиционные ценности, всегда входили в ассортимент литературного красноречия со времени зарождения сатиры и не должны приниматься здесь всерьез. В противном случае весь пассаж лишается смысла, так как фраза «пылких душ неосторожность» уж никак не может относиться к Онегину; и в самом деле, подобные фразы незаметно вставлены сюда лишь для того, чтобы создать нужную атмосферу и подготовить переход к страстной влюбленности Онегина в Татьяну.
VIII
IX
8 Что ум, любя простор, теснит… — Смысл этой фразы таков: ум, нуждаясь в свободном пространстве, вытесняет из него дураков. Существительное «простор» имеет несколько значений, но все они связаны с представлением о свободном неограниченном пространстве; это «размах», «ширь», «открытая местность» и т. д. <…>
12 …важны вздоры… — Ср.: Анд ре Шенье, «Литературная республика» («La R'epublique des lettres», ed. Walter), фрагмент VIII: «S'il fuit les graves riens, noble ennui du beau monde…» [819]
819
«Если он бежит важных пустяков, благородной скуки высшего света…» (фр.)
X, XI, XII
Эти три строфы, написанные Пушкиным в Москве, датированы 2 октября 1829 г. Тогда они представлялись ему началом главы (обратите внимание на интонацию прелюдии в звучании строфы X), которая должна была содержать «Путешествие Онегина» и следовать сразу за главой седьмой. Окончательный текст восьмой главы (тогда девятой) был начат 24 декабря 1829 г. в Демутовом трактире в Петербурге. Через две недели Пушкин в письме к Бенкендорфу испрашивал позволения (в чем ему было отказано) отправиться за границу в качестве частного лица или сопровождать русскую миссию в Китай.
X
1 Не слишком оригинальный совет «смолоду быть молодым» уже давался Пушкиным в стихотворении 1819 г., адресованном рифмоплету Якову Толстому (1791–1867), с которым он был знаком по обедам в «Зеленой лампе» (одном из веселых кружков, где пили шампанское) и которому комментаторы склонны приписывать излишнюю революционность и литературную значимость.
3 Мисс Дейч невозмутимо рифмует с merry («веселый») следующий стих:
Who ripened, like good port or sherry… (Кто созрел, как хороший портвейн или херес…)XI
XII
1—7 См. коммент. к гл. 8, VIII–IX.
7 Упоминание пушкинского стихотворения «Демон» (октябрь или ноябрь 1823 г.). Следует отметить, что его первые строки, приведенные ниже, предвосхищают гл. 8, I, 1:
В те дни, когда мне были новы Все впечатленья бытия — И взоры дев, и шум дубровы, И ночью пенье соловья; — Когда возвышенные чувства, Свобода, слава и любовь, И вдохновенные искусства, Так сильно волновали кровь; — Часы надежд и наслаждении Тоской внезапной осеня, Тогда какой-то злобный гений Стал тайно навещать меня. Печальны были наши встречи: Его улыбка, чудный взгляд, Его язвительные речи, Вливали в душу хладный яд. Неистощимый клеветою, Он провиденье искушал; Он звал прекрасное мечтою, Он вдохновенье презирал, Не верил он любви, свободе, На жизнь насмешливо глядел, — И ничего во всей природе Благословить он не хотел.