Чтение онлайн

...С Тенгизом Сулаквелидзе я начал играть в сборной вместе года с восьмидесятого. И сразу же убедился в его великолепных для защитника данных и способностях. Отчаянно смелый, решительный, сильный - о таких частенько говорят «Человек-кремень». Даже в самых непростых встречах он почти никогда не подводил. В Бразилии и Аргентине его отметили, где Тенгиз строго и в то же время по-джентльменски опекал таких умельцев атаки, как Зико и Марадона.

Но в обостренной и нервной обстановке испанского первенства стремление гордого, темпераментного Сулаквелидзе сыграть как можно лучше, а точнее - желание объять на поле необъятное обернулось против него.

Тенгиз сгорал в этом страстном, неукротимом порыве, тратя порой понапрасну драгоценные силы и нервы. И, чувствуя, что все получается не так, как ему хочется, невероятно переживал. Он почти не спал ночами, хотя принимал перед сном кучу успокоительных таблеток и, случалось, выходил на зарядку таким уставшим и помятым, словно уже успел провести до нее как минимум две тяжелейшие тренировки.

Его не переставали мучить мысли о том, как перебороть в себе вдруг так разбушевавшееся волнение. После матча с шотландцами, в котором Сулаквелидзе не использовал отличный прострел Блохина, он не выдержал и подошел ко мне.

–  Не могу, Ринат, никак не могу отвлечься от игры, прийти в себя, - растерянно объяснял Тенгиз.
– Вроде бы все на поле стараются делать как надо, а получается чуть-чуть не так...

Это «чуть-чуть» спасло в решающем матче ворота польского вратаря Млынарчика, когда мы имели, пожалуй, самый реальный за всю встречу шанс забить. Тенгиз получил классную верховую передачу от Оганесяна, но из выгоднейшего положения послал мяч головой над перекладиной.

Надо было видеть в то мгновение отчаянную и пронзительную боль, разом вспыхнувшую в его широко открытых глазах.

–  Сто лет проживу, а не забуду этот момент, - ударяя от досады по коленям крепко сжатыми кулаками, сокрушался потом Тенгиз.

...Потом, когда вернуть было уже ничего невозможно.

Я понимал и искренне сочувствовал так близко принимающему к сердцу все происходящее товарищу. Но чем поможешь в такие минуты?.. И стоит ли так уж строго судить Тенгиза, не сумевшего справиться с самим собой и быть в Испании прежним Сулаквелидзе - таким знакомым нам, уверенным в себе хозяином положения?

Он честно отдал игре все, что мог, однако этого оказалось недостаточно.

Не все сложилось просто и для Александра Чивадзе, одного из тех, кто нашел в себе силы не отступить от своей игры. Причем в ситуациях, где сделать это было отнюдь не просто. Но Александр вел себя, как подобает капитану - спокойно и уверенно.

Саша - защитник совсем иного плана, чем Тенгиз. Если Сулаквелидзе многое в игре удается за счет щедро отпущенных ему природой физических качеств, то Чивадзе ведет ее, полагаясь только на свою исключительную интуицию и тонкое футбольное мышление.

Почему-то принято считать, что обычно защитники технически хуже оснащены, чем форварды, поскольку для разрушения атак и обороны ворот виртуозность вовсе ни к чему. Александр своей игрой опровергает, по его мнению, давно уже устаревшую трактовку обязанностей защитников. Наверное, найдется немного нападающих, которым удается быть настолько накоротке с непослушным мячом, как Чивадзе. Вот это и позволяет Саше уже многие годы отстаивать свою игровую правоту.

Признаюсь, поначалу в сборной меня раздражало постоянное стремление Саши непременно кого-то обвести вблизи своей штрафной и обязательно отдать пас, даже если на него наседают соперники. Судите сами, какому вратарю приятно, когда, кроме чужих футболистов, ему треплют нервы еще и свои. И как-то я, набравшись смелости, заявил ему, что все это когда-нибудь добром не кончится.

–  Понимаешь, Ринат, - с привычным спокойствием выслушав меня, сказал Александр, - мы ведь с тобой за сборную выступаем. А она должна играть только красиво. Именно к этому и надо стремиться. Я ведь, овладев мячом, не спешу «палить» вперед не потому, что лишний раз хочу себя показать. Просто считаю, что чем точнее и неожиданнее начнет защитник атаку, тем острее и опаснее может она получиться. Ты-то ведь тоже не торопишься вводить мяч куда и кому попало. Вот и я стараюсь, чтобы он только кому-то из наших достался.

Чивадзе просто не умеет играть по-иному. Да и не хочет. Его футбол - не ожидание случая, который, если повезет, может принести удачу, а спор, где победа приходит только с помощью логически выстроенных, продуманных ходов. Как в шахматах. Возможно, поэтому так часто Чивадзе легко застать над заставленной фигурами доской погруженным в разбор интересной партии. Не случайно же среди болельщиков за ним прочно укрепилась весьма лестная и уважительная репутация футбольного гроссмейстера.

В Испании, где проверялись все, на долю нашего капитана выпали особые испытания.

В Малаге в матче с шотландцами, принимая мяч, он неожиданно поскользнулся, чем воспользовался «дежуривший» рядом Джордан.

Шотландцы в отличие от предыдущей встречи с бразильцами, где они также открыли счет, но все же проиграли, на сей раз, видимо, не намерены были повторять своих ошибок. Страчан, Саунесс и особенно не стоявший ни секунды на месте Арчибальд прорывались по флангу и центру, били из любых положений. К концу первого тайма я вспотел и устал так, будто в полной вратарской амуниции провел сорок пять минут в жаркой сауне.

Нужно было что-то предпринимать. Очевидной становилась необходимость неожиданного хода, чтобы овладеть инициативой, начинающей переходить в наши руки.

И тогда Чивадзе все чаще и чаще стал совершать затяжные вояжи на половину противника из глубины. Постепенно это все больше и больше нервировало шотландцев. Был момент, когда он обыграл сразу нескольких игроков соперника, но пробить не успел - помешали. В другой раз хорошо сыграл в стенку с Гавриловым. Однако чуть промедлил.

Александр упорством и верой шел вперед, ведя за собой ребят. Такая решимость всегда раздражает противника, заставляет его суетиться, терять самообладание и в конце концов ошибаться. Что в итоге и произошло.

После резкого выпада Бессонова и Гаврилова в штрафной вратаря Рафа началась суматоха, в результате которой мяч на мгновение остался беспризорным. Раньше всех к нему подоспел Чивадзе. И хладнокровно сравнял счет.

Не знаю, но я почему-то был твердо убежден, что сделает это именно он. Наверное, Александр своей верой в успех заразил и меня, как и всех остальных.

Когда после стольких передряг и волнений мы вышли в следующий этап первенства, по дороге из Малаги в Барселону Саша сказал мне: «Не должно теперь с нами осечки произойти. Знаю - еще сложней, чем раньше, будет. Но в полуфинал мы попадем».