Чтение онлайн

Даже ветер перестал шуршать в траве и кронах деревьев.

…предательница…

— Что?..

Я вскочила на ноги, не обращая внимания на вопросительные взгляды Карлоса и Берты. Сердце болезненно трепыхнулось, сбилось с ритма и принялось колотиться с такой силой, что я невольно прижала руку к груди. Земля под ногами мелко завибрировала, запрыгали камешки, клацая друг об друга.

В голове защелкало и заскрипело, завращались “ржавые шестеренки”, сминая мысли, разбрасывая их по углам, пронзая виски и затылок острым жжением, будто кто-то невидимый натолкал в череп битого стекла.

С трудом протолкнув в горло влажный воздух, я подняла взгляд, но ничего не смогла рассмотреть в темноте. Небо скрывали от меня древесные кроны.

…ты никуда не уйдешь…

Каждое слово — как удар хлыста: от боли подкашивались коленки и хотелось зажмуриться, свернуться на земле калачиком и обхватить голову руками.

Молиться, чтобы агония закончилась.

Во рту пересохло, мир вокруг затянула красновато-бурая пелена, расцвеченная желтыми и зелеными полосами.

Древесные стволы затрещали, и мне подумалось, что чьи-то гигантские руки вцепились в них, чтобы вырвать с корнем.

— Оттавия!

Крик Карлоса я услышала не сразу. Слова превратились в слипшийся ком сахарной ваты. Я почувствовала только толчок и боль от удара, когда сверху меня придавило чем-то тяжелым.

И грохот такой силы, что земля подо мной должна была пуститься в самый настоящий пляс.

Рывок.

Я на ногах, в цепких руках, и меня нещадно тащат вперед, прямо к стене деревьев. Позади что-то выкрикивает Берта, а над головой вспыхивает оранжево-желтый светляк, выхватывая из темноты корни, землю, стволы и напряженное лицо Карлоса.

Из его рассеченной брови вниз медленно катились капли темной крови.

…ты останешься…

…ты останешься здесь…

— Давай, Оттавия, нужно бежать! — голос Карлоса сплетался с голосом города, превращаясь в один невыносимый шквал звуков, от которого нещадно затошнило, но я из последних сил пыталась держать глаза открытыми и переставлять ноги, чтобы не превратиться в балласт.

Мне совсем-совсем нельзя сдаваться.

Иначе я похороню здесь и себя, и Карлоса, и Берту.

Ее дома ждут…

Давящая тяжесть в груди нарастала с каждым вдохом; с каждым сделанным шагом перед глазами становилось все больше черных пятен. Я отчаянно цеплялась за Карлоса, стараясь не отставать, но он понял, что так дело не пойдет и остановился.

Вокруг трещало и скрипело, неожиданный порыв ветра, которого никак не могло быть среди плотных зарослей кустарника и деревьев, ударил в лицо запахом гнили и крови, старых перемолотых костей.

Без лишних разговоров Карлос просто закинул меня на спину: раз! — и я уже чувствую его руки под коленками и судорожно хватаюсь за крепкие плечи.

…ты останешься…

Вспышка боли в затылке была такой сильной, что я невольно застонала и уткнулась лбом во влажную шею своего вечного спасителя.

— Оттавия, не теряй сознание!

Если бы все было так просто…

Мне показалось, что я произнесла это вслух, но слова просто увязли на языке, так и не превратившись из вялой мысли в звук.

А где-то на самой границе между сном и явью глухо, самозабвенно ревело бестелесное чудовище, тратя в гневе последние силы на месть несчастным смертным, что так и не выполнили его волю.

И оно только начинало ворочаться.

Лес должен был закончиться. Не мог же он тянуться бесконечно долго? Лесам вообще не свойственно быть бесконечными, но я никак не могла ухватиться за эту мысль и разлепить спекшиеся губы, чтобы озвучить вопрос.

Мир вокруг вращался, смешивался, как краски на палитре, превращаясь в одно серо-черное пятно, испещренное оранжевыми прожилками от светляка, что Карлос закрепил на лямке рюкзака.

Тяжелое дыхание мужчины заставляло меня чувствовать вину за себя, но Карлос даже не думал чем-то меня упрекнуть. Он упрямо пер вперед, вслушивался в отрывистые команды Берты и старался не свернуть себе шею, зацепившись ногой о торчащий из земли корень.

Голос в моем сознании то становился громче, то резко слабел. Каждое новое слово, каждая попытка сосредоточиться на воплях города приносили только боль и короткое забвение, когда не хватало сил держать голову и тело превращалось в расплывшееся желе, что вот-вот должно было стечь вниз и остаться среди деревьев.

…я хочу…

…я должен… улететь…

Фразы то всплывали, то тонули в сдавленных всхлипах и стонах, что совсем перестали напоминать человеческую речь. Земля под ногами ходила ходуном, а деревья трещали с такой силой, что мне казалось — небо рухнуло и своим неподъемным брюхом давит на несчастные кроны, сминая их немыслимым весом, собираясь погрести все под собой: теней, город, незваных гостей, которые умели только нарушать обещания.

…домой…

Внутренне вздрогнув, я подняла голову и увидела спину Берты — женщина теперь бежала впереди. На несколько мгновений она скрылась из виду, а через десяток шагов мы вышли на открытое пространство. Слабого света светляка было достаточно, чтобы рассмотреть высокую траву и массивные черные скалы, что торчали из земли тут и там, точно сгнившие зубы мертвого великана.

— Оттавия, ты там живая?

Голос Карлоса звучал хрипло и устало, а хватка на моих бедрах стала жесткой, почти болезненной.

— Вроде как, — пробормотала я глухо, хотя чувствовала, что еще немного — и череп просто расколется, как переспевший арбуз, а мысли разлетятся во все стороны крохотными косточками.

— Держись, мы скоро доберемся до врат.

— Он… во мне, — я приложила ладонь ко влажному лбу и поняла, что меня трясет не от усталости, а от температуры.

Меня лихорадило, а я все это время даже не замечала.

— Он… не отпустит…

— Отпустит, — холодно отчеканил Карлос. — Пусть только попробует нам помешать.