Чтение онлайн

— Там небольшая площадка и лестница вниз, — Карлос хохотнул. — У бывших жителей явно были проблемы с размерами. По лестнице придется ползти.

Берта вернулась к “костру” и развернула прямо над ним голографическую карту.

— Странно тут все, — проворчала она. — На первоначальной съемке здесь ничего нет.

Она крутанула карту, перевела ее в режим “реального вида” и приблизила. На съемке не было ничего похожего на мостики — только провал в неизвестность, черный и зияющий, как пасть голодной змеи, залегшей где-то внизу и способной проглотить все, что упадет.

— Это что? — спросила я, всматриваясь в изображение. — Ярусы?

— Так и есть. По нашим прикидкам город строили в три этажа, — Карлос устроился рядом со мной и рассматривал карту снизу вверх. Ее призрачное голубоватое свечение рисовало на его смуглом лице странные, потусторонние тени. — Отсюда и все эти мостки и переходы. Но когда мы проводили глубокую разведку — нижний ярус был затоплен. Давно. Никаких мостов там не сохранилось.

— Никто же не мог их отстроить за пару дней, — нервно хихикнула я. — Не прыгнули же мы назад во времени, чтобы посмотреть на все это великолепие?

Мы все дружно переглянулись и замолчали.

Сейчас любое предположение не выглядело слишком уж фантастичным. В конце концов, лагерь куда-то исчез, связи с ним не было, а сидящий на земле дрон — молчаливое напоминание, что происходящее мне не снится.

По коже пробежали мурашки.

На короткое мгновение я все же усомнилась. Допустила мысль, что все это — навеянное камнем видение. Вот только зачем бы ему так с нами играть?

Тот, кто хочет получить помощь, не станет издеваться над теми, кто может ее дать.

Пусть даже я все еще плохо понимала, что именно должна сделать.

— Допустим, что здесь живут какие-нибудь волшебные гномы, способные возвести дворец за день, — голос Берты звучал слишком серьезно. — Думать об этом смысла нет: все равно ничего не выдумаем. Будем двигаться осторожно, по мостикам не прыгать, в догонялки не играть и, может быть, доберемся до центра города живыми.

— Как прикажешь, Берти, — хмыкнул Карлос.

— Люблю, когда он такой покладистый, — доверительно шепнула мне женщина, когда объект обсуждения отошел к самому краю обрыва. Я чувствовала волнение Карлоса так же явно, как если бы оно подошло и коснулось моей руки. О чем бы он сейчас ни думал — мысли эти были мрачные. — Сразу становится похож на моего старшего сына, аж сердце греет.

Она достала из сумки питательный батончик и с наслаждением откусила. Один только вид еды вызвал в животе настоящую кислотную бурю, но я сдержалась, чтобы не поморщиться и не свернуться клубочком, успокаивая взбунтовавшийся желудок.

— У тебя есть дети? — хотелось чем-то заполнить навалившуюся тишину.

Карлос повернулся к нам лицом и поглядывал на узкий проход в камне, а я думала, что если некто был способен забабахать такой город, то неужели он не догадался придумать дверь пошире?

В этом должен был быть какой-то смысл, но я не могла поймать его за хвост.

— Двое, — ответила Берта, и на ее губах заиграла мягкая улыбка. — Мальчишки-сорвиголовы, вечно влипают в неприятности.

— Тяжело, наверное, оставлять их и лететь на задание.

Женщина качнула головой. В ее глазах мелькнуло что-то темное, холодное, как если бы мои слова задели в ней струны, о которых она предпочитала не думать.

— Тяжело, конечно. Это почти как отрывать куски от собственного тела. Снова и снова. — Берта широко улыбнулась, отгоняя мрачные мысли. — Но детишки себя обделенными не чувствуют. С ними моя сестра, а Краш и Марти прекрасно понимают, что мама не просто так летает по всяким “странным местам”. Совет Заграйта хорошо награждает тех, кто принимает участие в экспедициях вне колониального пояса. — Женщина повысила голос, пародируя все те голографические плакаты, висящие в столице на каждом шагу: — “Мы подарим вам будущее!” И вся эта мишура. Если отслужу на благо Совета еще два года, то мои мальчики спокойно смогут учиться, где захотят.

— А если они решат пойти в Гильдию? Стать пилотами?

Берта хитро прищурилась.

— Это ты намекаешь, хочу ли я для них такой же судьбы?

Я нервно пожала плечами.

— Пример перед глазами. Для них ты — герой-исследователь, покоритель новых миров. Наверное, это кружит голову. Толкает на поиски собственных подвигов.

— Это ты мне свою историю рассказываешь? — хмыкнула женщина.

— У меня не было родителей, Берта. — Стоило только это сказать, как внутри противно похолодело. Казалось бы, я давно должна была смириться с тем, что меня воспитывал робот-нянька и толпа чужих людей в одинаковых серых комбинезонах. И первое слово у меня было не “мама”, а “больно”, когда одна из медсестер слишком уж рьяно брала у меня анализы.

Все Слышащие одинаковы.

Наше детство — белые стены и широкие коридоры вместо игровых площадок.

Роботы вместо нянек.

Медсестры вместо мам.

Нас вырастили ради определенной цели, ради работы с камнем, а все остальное — не имело значения.

— Прости, Отти. — Берта назвала меня тем же именем, каким обычно называла Марта. Без понятия, что им так нравилось в этом странном сокращении. — Я все время забываю, кто ты и откуда. Выглядишь ведь как и все мы.

Я не удержалась от улыбки. Наверное, Берта первый, после Карлоса, человек, кто вызывал внутри чувство покоя и уверенности. Ей не нужно было что-то доказывать, не нужно было ничего объяснять, расписывать до мелочей.

Берте это просто неважно.

Как и Карлосу.

— А по поводу твоего вопроса… — женщина сцепила руки в замок и неотрывно наблюдала за призрачно-оранжевыми язычками пламени. — Если мальчишки решат пойти по моим стопам, то кто я такая, чтобы их останавливать?

— Но ты же захочешь оградить их от… всего этого, — я выразительно обвела взглядом окружающую нас ночь. — Все родители хотят. Наверное.

— Захочу, — кивнула Берта. — Но весь вопрос только в том, готов ли ты в пух и прах рассориться с детьми ради того, что хочешь.

— Не понимаю…

— Да все просто. Вот посмотри на Карлоса. Ты хоть раз видела, чтобы он общался с семьей?

К своему стыду я подумала, что никогда не спрашивала у него про семью. Точнее, спросила однажды и, получив холодный и отчужденный ответ вроде: “Не твое дело, palomilla”, решила, что не стоит совать нос в такие болезненные темы.

Это был единственный раз, когда мужчина грубо меня одернул, отгородился и замкнулся в себе на добрые несколько дней. Потом все пришло в норму, но я хорошо усвоила урок. Не дура же, в самом деле.

И Берта была права. Я никогда не видела, чтобы Карлос разговаривал с кем-то родным.

— Вот и я о том! — будто прочитав мои мысли, проговорила женщина. Она понизила голос до заговорщицкого шепота, чтобы Карлос нас не услышал: — А ведь у него большая семья! Вижу, что ты не знала. Не удивлена и прошу на него не сердиться. Карлос никому ничего не рассказывает не из-за недоверия, а потому что хочет дорогих людей держать подальше от всего этого змеиного кодла.

— Все настолько плохо?