Чтение онлайн

«Но где-нибудь отыщу я вас,

И мы станцуем в последний раз.

В моей душе не осталось зла,

Но любовь умерла…»

Вытянутая по направлению к Наташке рука Журавлёва, судя по всему, символизировала неминуемую кару…

«Танго разбитых сердец…

Танго разбитых сердец…

Танго разбитых…»

…Небольшой танцевальный экспромт в ритме танго завершил и песню, и программу. Выгнувшись, Наташа застыла в руках Журавлёва с чуть согнутой в колене ногой и откинутой назад головой… Одной рукой держа свою партнёршу, другой Женька на лету подхватил падающую с её волос фуражку и, не найдя ничего лучшего, водрузил себе на голову…

Взглянув на него снизу, Наташка с силой сжала губы, чтобы они не расползлись в порыве смеха – форменный головной убор, венчающий смазливую Женькину физиономию, делал его похожим, скорее, на стриптизёра в образе полицейского, чем на самого представителя правоохранительных органов…

Кланялась Наташа, до боли прикусив губы, но по невольным движениям плеч было заметно, что она просто давится от смеха.

…Вздохнув с облегчением, Злата уже вышла на сцену, чтобы сказать заключительные слова, но добрая сотня мужчин в форме настойчиво отбивала ладони, требуя «продолжения банкета». Время поджимало, однако Женьке с Наташей пришлось исполнить ещё одну песню – про «рюмку водки на столе»… Предварительного «прогона» этой песни не было, но, благодаря охватившему куражу, их слаженный дуэт был вновь встречен на «ура». Правда, в этот раз обошлось без танца…

…Михаила Злата заметила сразу – он появился в зале, когда Наталья с Журавлёвым ещё допевали «Танго…»

Всё это время он провёл с Дмитрием Морозовым, специально встретившись с ним на нейтральной территории, и вернулся только к завершению праздничного собрания. Проводив откланявшихся, наконец, артистов в импровизированную «раздевалку», Злата с нетерпением дожидалась, когда там появится Мясников. Но он ей неожиданно позвонил…

***

– Здравствуйте, - Наталью Миша встретил приветливой улыбкой – в своём кабинете, куда девушку по его же просьбе привела Злата. – Во-первых, спасибо! К сожалению, я успел лишь на две последних песни… и этому были свои причины. Но мне очень понравилось!

– Мы старались… - несмотря на улыбку, Наталья смотрела на него с тенью тревоги. Поблагодарить её он мог и в присутствии остальных, значит, для этого – отдельного – «свидания» есть какие-то причины…

– Эти песни из вашего основного репертуара? – судя по искреннему тону, спрашивал он не только из вежливости. – Или вы их специально для нас разучили?..

– Нет, - усмехнувшись, Наташа покачала головой. – Наш репертуар состоит только из песен моего мужа. А Лепса мы с Женей раньше пели… давно, в ресторане.

– В ресторане?! – Михаил удивлённо округлил глаза. – Никогда бы не подумал!

– Почему?!
– Наталья неожиданно рассмеялась. – Да… Была такая страничка в моей творческой биографии. А сегодня… считайте, что это – экспромт.

– Экспромт?.. Это хорошо… – Мясников задумчиво опустил взгляд, но уже через несколько секунд снова вскинул его на девушку. – Сегодня вечером вам предстоит ещё один экспромт… И мы сейчас об этом поговорим.

Глава 18.

– Ну, Анька… - со стороны глядя на подругу, прихорашивающуюся у зеркала в небольшой туалетной комнатке, Нелли восхищённо прицокнула языком. – Ну, ты – красавишна… Платье – отпад!.. Цвет, фасон – прямо всё твоё! Про ожерелье вообще молчу!..

– Шикарно… скажи?.. – Анна бережно, кончиками пальцев провела по белым перламутровым жемчужинам, вкрапленным в изящно охватывающее шею ожерелье. – Саша в ювелирной мастерской заказывал… На тридцать лет семейной жизни – тридцать жемчужин…

– Счастливая ты, Анька… без зависти говорю. Вот посмотрела на тебя, порадовалась.

– А я даже радоваться боюсь… - во взгляде Анны промелькнула едва уловимая тень тревоги. – Весь день какое-то предчувствие… не пойму, какое…

– Да успокойся ты, - Нелли озорно толкнула Морозову в бок. – Ну-ка, подвинься… я свою личность огляжу… Эх… - посмотрев на своё отражение, шутливо махнула рукой. – Против тебя не потянуть!

– Да ладно!.. – Анна Сергеевна всё же рассмеялась. – Скажешь тоже!

На самом деле Анна немного покривила душой. Сравнивая себя и свою подругу, она не без явного удовольствия отметила собственные преимущества – и всё ещё стройную, без «излишеств», фигуру, и моложавую осанку, и красоту, которую язык бы не повернулся назвать увядающей – просто перешедшей в другой возрастной статус. Платье из тёмно-бордового, искрящегося шёлка удивительно шло ей, особенно вкупе с новым ожерельем из тридцати натуральных жемчужин. Это ожерелье Александр торжественно вручил ей сегодня утром – вспомнив про «бусики», о которых проговорилась маленькая Анечка, Анна Сергеевна только ахнула. Эти самые «бусики» явно тянули не на одну зарплату…

...Она ещё никогда не целовала мужа так нежно… И, конечно, не сам подарок и не его стоимость были тому причиной – Саша всегда дарил ей дорогие подарки… Но его сегодняшние слова тронули её так, как не трогало ни одно признание. Тронули – одновременно с проколовшим насквозь грудь очередным приступом вины…

«Спасибо, родной…» - взяв у супруга из рук бархатную коробочку одной рукой, другой Анна обхватила его за шею, потянулась губами….

«Нравится?..» - наклонившись, тот с мальчишеской готовностью ответил на поцелуй.

«Конечно… - незаметно вздохнув, Анна ещё на несколько секунд прислонилась щекой к его щеке. – Но спасибо не только за подарок… Спасибо тебе за всё! Ты у меня самый лучший на свете…»

«Это ты у меня – самая лучшая!.. Это тебе спасибо… За каждый день… за каждый час…»

…Ещё не успевшая остыть от ночных откровений с Нелькой, Анна спрятала лицо у мужа на груди – слёзы, которых она так боялась, предательски подступили к глазам. На его удивлённое: «Ань, ты чего?!» - только шмыгнула носом. Не привыкший к таким проявлениям «слабости», Александр только растерянно улыбался и гладил жену по голове.

«Ничего… - Анна, наконец, подняла на него повлажневший взгляд. – Мы ведь хорошо прожили эти годы… Правда, Саш?..»

«Мы прожили их лучше всех! – он крепче прижал её к себе и в очередной раз звонко поцеловал. – И ещё столько же проживём!.. Вот увидишь, Анютка!..»

…Анна Сергеевна не любила, когда муж звал её Анюткой, и не раз выговаривала ему – беззлобно, но с нарочитой строгостью. Тот добродушно улыбался, шутливо просил прощения и «клялся» больше не употреблять этого имени в отношении супруги, однако, нет-нет, да забывал о своём обещании.

Теперь же, услышав в очередной раз это – «Анютка», Анна вдруг подумала, что готова слышать это обращение всю оставшуюся жизнь, лишь бы оно слетало с Сашиных уст.

…О ночных посиделках и откровениях она старалась забыть – хотя бы на сегодняшний день, но совет Нелли рассказать всё Саше о Михаиле Мясникове так и стоял в голове. Избавиться от него Анне не удалось до самого вечера…

Тревоги добавил Дима – вопреки намерениям взять с собой детей, чтобы те тоже поздравили бабушку и дедушку, он вдруг срочно отправил и Валерку, и Анюту к сводной сестре Наташи – та сама находилась в отпуске по уходу за ребёнком, и согласилась присмотреть до утра за племянниками. Матери и отцу Дима ничего толком не объяснил, а, собрав по-быстрому детей, тут же увёз, заодно предупредил, что у него срочные дела, и что он появится только на самом банкете и, возможно, с опозданием.