Чтение онлайн

— Ах, да… Я вижу. Спасибо. Спасибо тебе. Надо было мне убить себя. Или Бетти.

Я на взводе, и эспрессо тут ни при чем. Я бросаю в рот кубик тростникового сахара и начинаю громко хрустеть.

— Знаешь, я никогда не говорил этого раньше, а может, и нужно было сказать. Или, наоборот, я был прав, что держал это при себе — я могу тебе доверять, Бетти?

— Доверять мне? — Теперь я пытаюсь смотреть на Бетти большими собачьими глазами в надежде, что ей нравится это в мужчинах. Ей нравится, чтобы он смотрел на нее, как преданный пес. С моей стороны это просто дикая догадка, но я просто чую в ней любовь к собакам.

— Ты рассказала мне про Тони, так что, думаю, могу рассказать тебе.

Бетти уже выглядит встревоженной.

— В чем дело, Дуглас?

— У меня крупные неприятности. Очень крупные. Понимаешь, тут… Просто я в полном дерьме. В полном дерьме, — я беру еще один кубик сахара и раскусываю его.

— Какие именно неприятности? Я продолжаю громко хрустеть.

— Один парень. Он превратил мою жизнь в ад.

— Что за парень? — голос у Бетти нежный и теплый.

— Ну просто… такой парень. Он никак не оставит меня в покое.

— А почему?

— Он не хочет.

Некоторые люди ломаются, когда на них давят, но только не я. Все волнения свалились с меня, как листья с умирающего дерева. У меня есть план, который покончит со всеми планами.

Я гений.

— Дуглас, — я замечаю, что смотрю прямо в теплые и мерцающие глаза Бетти, и понимаю, что мог бы сидеть так вечно, если бы она меня попросила. — Скажи мне, почему он не хочет оставить тебя в покое?

— Ну… я не могу.

— Дуглас… пожалуйста. Просто скажи мне.

Я молчу, чувствуя, как остатки сахара разъедают мои зубы. Может быть, когда-нибудь и мне понадобятся протезы — но, когда это случится, никто не обманет меня и не заставит покупать этот кошмарный цемент для протезов, которым пользовался Кэрол Ломбард.

— Этот самый парень… он знает.

— Что знает?

— Он знает, что я делаю.

Бетти знает, что я делаю, по крайней мере, что я рассказываю об этом в клубе.

— А не может быть, что ты просто?.. Ну, понимаешь?..

Я медленно и печально качаю головой. Тяжелая голова на слабой шее.

— А почему нет?

— У него есть фотографии.

— И на них ты? — Я киваю. — Делаешь?.. — Я опять киваю. Потом кивает она. Медленно.

Мои большие собачьи глаза смотрят на нее из под собачьих тяжелых век. — Это… это многое объясняет. Насчет твоего странного поведения. .. — Я снова киваю, втайне радуясь, что мое представление возымело должный эффект.

— Ты еще кому-нибудь об этом говорил?

— Только тебе. И даже сейчас не знаю, почему решил признаться.

— Это ужасно, Дуглас. Как будто у нас и без того не достаточно проблем. Может быть, я могу чем-нибудь помочь?

Да-а — можешь убить для меня агента Вэйда.

— Это моя проблема. Я должен разобраться с ней сам.

— Я так понимаю, ему нужны деньги?

— Да. Деньги. В этом все дело. Деньги, которых у меня нет.

— Дай-ка мне подумать…

— Прошу тебя. Я не хочу никого впутывать.

— Слушай, Дуглас, непременно должен быть какой-нибудь выход, он же всегда есть. Сейчас ты слишком нервничаешь, слишком взвинчен… А со стороны все гораздо яснее. Я могу тебе помочь.

— Но зачем тебе это нужно?

— Потому что… потому что… Просто потому, что нужно. Не знаю почему, но я считаю такие вещи совершенно нечестными. Ты не должен этому подчиняться. Только не в твоем положении. — В каком положении? О чем это она? — В конце концов, ты очень симпатичный парень.

Я смотрю на Бетти и не могу поверить, что говорю с серийной убийцей. Очевидно, я просто не хочу верить в это, и с этого момента прекращаю думать об этом.

Теперь я вижу только, что передо мной сидит хорошая женщина с нежной белой кожей и в больших очках. Такую девушку я был бы горд назвать своей женой.

— Ты очень добрая женщина, Бетти. Ангел.

— Ну, не знаю, Дуглас…

— И тем не менее, Бетти. Самая добрая женщина из всех, кого я встречал.

Бетти вспыхивает, ерзает в кресле, отводит глаза. Я пользуюсь этой возможностью, чтобы наклониться к Бетти и тайком понюхать ее — не думаю, что она заметила.

— Лабрадор — верно?

Агент Вэйд стряхивает пепел с сигареты на ковер в моей гостиной, и это его совершенно не смущает. Он смотрит вечерний фильм о том, как Джон Вэйн героически убивает сотни плохих парней. Однако он только наполовину сосредоточен на телевизоре, поскольку постоянно стучит правым указательным пальцем по клавишам пишущей машинки — как будто вымещает на ней свою ярость.

— Зачем ты ходил к Бетси Грэбл?

— Бетти.

— Это все равно. Зачем ты ходил к ней, Дуглас? — Он ударил сразу по нескольким клавишам. А я и не думал, что агент Вэйд будет следить за каждым моим шагом. Это открытие заставляет меня чувствовать себя очень уязвимым и ощущать себя пленником.

— Я не ходил к ней — это была просто случайность. .. Я хотел взять книгу…

Агент Вэйд не верит ни единому слову.

— Ты хотел книгу? — он повторяет мою фразу, насмешливо растягивая слова в манере жителя юга. Не знаю почему — я так не говорю. — А мне казалось, я сказал тебе, что следующим будет Ричард.

— А он и будет следующим…

Агент Вэйд, не мигая, смотрит прямо на меня, и я не мог стряхнуть его взгляд.

— Так о чем вы двое говорили? Вы выглядели очень уютно в том маленьком кафе.

Я сажусь. Хорошо бы, чтобы он приглушил звук телевизора. А то только и слышу, как Джон Вэйн стреляет во все неамериканское.

— О том, о сем. Ну, ты понимаешь.

Он еще несколько раз ударяет по клавишам — могу поклясться, что бумага пробита насквозь.

— Слушай, Дуги. Я тебя знаю. Помни — у меня же есть твой психологический портрет. Я знаю, что ты делал.

Я начинаю паниковать, думая, что, наверное, агент Вэйд установил на мою одежду жучка или еще какое-нибудь подслушивающее устройство.

— Ты… ты знаешь?

Агент Вэйд наносит последний решительный удар по пишущей машинке, но промахивается, и его палец попадает между клавишами. Он корчит рожу, вытаскивает палец и дует на ссадину.

— Не можешь оставить дам в покое, да?

Покалывание, которое я ощущал во всем теле, начинает слабеть. Агент Вэйд сосет палец и вытирает капельку крови о подлокотник моего дивана.