Чтение онлайн

Но - это подумалось лишь на секунду.

На него смотрело лицо незнакомого мальчишки - загорелое, с отросшими волосами пшеничного цвета, забранными в длинный хвост на затылке, сероглазое. Мальчишка был в распахнутой маскировочной куртке на голое тело и сидел на краю кровати, на которой лежал Уилф. Кровать стояла явно не в доме Матмэнов, а в какой-то другой комнате. Мальчишка был совершенно чужой и говорил с сильным акцентом, похожим на акцент Дэни. Мёртвого Дэни. Друга. Первого в жизни настоящего друга.

Русского.

Нет. Не приснилось.

Ничего не приснилось.

Уилф попытался сесть и что-нибудь уяснить для себя, но в правую ногу толкнуло сперва тупой, а потом огненной болью, стало очень плохо, и он, крепко зажмурившись, откинулся на подушку - весь покрытый потом и тяжело дышащий, с противным гомом в горле - казалось, туда перепрыгнуло и толкается наружу сердце.

– Ясно, - констатировал мальчишка.
– Лежи. У тебя дырища в правом бедре и общая контузия, - он легко распоряжался словами, без напряга говорил, но сильно коверкал английский этим самым акцентом.
– Юлька принесёт бульон.

– Сколько я тут лежу? И где я?
– Уилф открыл глаза, проклиная себя за то, что не может даже вытереть противный пот с лица. Мальчишка ловко и аккуратно промокнул лицо Уилфа какой-то тканью с тумбочки рядом.

– Третьи сутки. Близняхи тебя нашли на тропинке за полем... возле другой фермы, которая у дороги... Где? А я сам не знаю. Ферма. Пустая...
– мальчишка помолчал.
– Ты из Талахасси?

– Из Талахасси, - Уилф смог наконец провести рукой по лицу.
– Не помню, как... нас разбили... и я... Там был ад. Я был в аду. Это я помню точно.

– Я знаю, - мальчишка посмотрел в сторону, на зашторенное окно, за которым явно был летний день.
– Я тоже там был. На складах...
– он прямо посмотрел в глаза Уилфу.
– Я русский. Нас привезли продавать. Говорили, что "усыновлять", но это фигня. Продавать.

– Я понял, я видел эти склады уже потом. Там убили почти всех моих одноклассников...
– Уилф ответил таким же взглядом.
– Тогда ты должен радоваться, что с нами вот так...

– Чего мне радоваться?
– усмехнулся мальчишка.
– Наших всех эти чёрные убили тоже. Я еле спрятался между трупов. Радости полные штаны... Ты "серый"?

– Угу, - Уилф переждал новый приступ дурноты.
– Уилфред Матмэн. Из отряда ван дер Занта.

– Ник, - представился мальчишка. И засмеялся: - У вас Ник, а на самом деле Колька, Николай Шацких. Воевал у лейтенанта Айвена, но недолго. Нас в первые же дни вытеснили на окраину и разбили. Не ниггеры, федералы...
– он покривился и добавил непонятно.
– Уё...и... такие же, как омонятина у нас... нет, ваши хуже... наши под своё предательство идейную базу не подводят...

– Шац...
– Уилф споткнулся.
– Шаззки. Ник Шаззки. У меня был...
– он помедлил и решительно закончил, - ...друг. Лучший друг. Тоже русский. Деннис И-вер-цев, - тщательно выговорил Уилф фамилию. И, помолчав, хмуро спросил: - Где мой карабин?

– Всё цело, - усмехнулся Колька.
– И карабин, и пистолет. Только патронов почти нет.

– Я знаю, - Уилф опять прикрыл глаза. Вспомнил последний бой на ферме у дороги.
– У тебя... ничего нет?

Русский понял его.

– Был "калашников" китайский, я его утопил, когда реку переплывал... А сейчас у меня винтовка 22-го калибра, охотничья, и револьвер, я уже тут всё это нашёл, - вздохнул Ник.
– Не подойдут патроны... А, понадобятся - разживёшься... А Дениса я помню, мы друг друга немного знали. В дороге... познакомились. Он что, выходит, тоже уцелел?

– Уцелел... и погиб. Потом, в бою... Что нового? Радио не слушал?
– вдруг жадно спросил Уилф. Ник кивнул:

– Слушал. Везде идут тяжёлые бои. Президент ваш призвал всех честных американцев бороться с сепаратистами и расистами.

– Он не наш президент, - отрезал Уилф.
– Он даже не янки. Он просто дерьмо и место ему в дерьме.

– Да? Ну всяко вот так. Кстати, ваши побеждают в Техасе, на северо-западе и в центре. Ну, так из радиопередач можно понять. А вообще все поделились, всё перемешалось. Ну типичная гражданская война... Да по всему миру карусель какая-то. Даже в Европе. Вон, во Франции бои настоящие...

– Мне надо добраться до леса, - Уилф сглотнул.
– До Эверглейдса или хотя бы Биг Кипрэс. (1.) Обязательно. Там наши...
– он хотел добавить: "И мои мама и брат..." - но решил не дразнить судьбу. Ведь это была просто его вера. Ничем не подтверждённая и, если говорить честно, нелепая.

1. Огромные территории Флориды (больше Московской области вместе взятые), совершенно дикие и ненаселённые. Вообще-то это национальный парк и заповедник, большая часть поверхности которых - болота, речушки и островки с эндемичной фауной и флорой. Поразительно, но этот массив дикой природы соседствует с городскими агломерациями - адом типа Майами - но при этом в него не прилетают охотиться на вертолётах губернаторы и "важные люди". Хотя кое-где там живут индейцы-семинолы и семьи французских трапперов - и те и другие давно и прочно забили на любые законы большой болт, и нехорошего гостя вполне могут приветить пулей (прецеденты время от времени имеют место).

– Доберёшься, - пожал плечами Ник.
– Когда ходить начнёшь...
– и, повернувшись неожиданно к двери, громко сказал: - Входи, Юль!

Вошедшая девчонка одних лет с Ником - Уилф мог поклясться - не была русской. Собственно, это было воплощение Вечной Американской Мечты - высокая, стройная, со светлыми волосами, с чуточку курносым носиком. С обликом "мечты" несколько не соотносились старый джинсовый комбинезон на грубую клетчатую рубашку и мальчишеские кеды на маленьких ногах. Уилфу неожиданно стало жутко стыдно, что он валяется в постели и что, наверное, эта девчонка возилась с ним, раненым. Странно, он думал, что стыда в мире давно не осталось...

– Я бульон принесла, - сказала девчонка тихо, ставя поднос с дымящейся чашкой на тумбочку.

– Ага, спасибо, иди, - мельком ответил Ник. Девчонка смерила взглядом Уилфа и вышла. Такое поведение для американских девушек не было характерно. Но Уилф неожиданно понял, что, видимо, сейчас Ник для этой девчонки - единственная реальная опора в мире... и что довоенные слова о равенстве полов и равноправии, наверное, более не имеют значения. Теперь все права женщины чего-то стоят, только если есть мужчина, способный их защитить... а таких мужчин среди белых оказалось... ну, если и не мало, то намного меньше, чем надо. Намного. И кто знает, сколько погибло из-за этого женщин. И - о Господи!
– какой же страшной смертью...

Неужели придётся помнитьвсёувиденное до конца? А если я проживу сто лет - в наказание?!

Как же там мама, страдальчески подумал Уилф, словно подводя черту - и спросил:

– Её зовут Джулия?

– Ну да, Юлька, - Ник взял чашку.
– Сам есть сможешь? Держи...
– Уилф принял чашку.
– Я её с близняхами тут, у дороги подобрал, когда драпал. Пикап с их родаками расстреляли, а они, наверное, в кузове были, скатились в кювет, лежат ворохом в обнимку и скулят... Не гнать же их было. Подобрал, с собой потащил.