Чтение онлайн

Жека кивнул: за годы войны он научился неплохо шпрехать на языке врага...

Подполковник коротко оглянулся по сторонам, посмотрел в глаза бывшему уголовнику и партизану:

— Так, я вообще покурить вышел... Караул сейчас как раз меняют, у тебя есть минут десять. Я тебя не видел... Беги прямо метров триста, а как развалины особняка начнутся — налево, до перекрёстка и снова прямо до упора, там пост американский. Авось в переводчики возьмут.

— Борька, спасибо! Даже не знаю, как тебя...

— А, не надо. Как любит повторять товарищ Испанец: «Каждому своё»... Всё, дуй давай! Удачи!

Мужчины обнялись на прощание и капитан побежал, пригибаясь, как ему указал подполковник. Борис постоял, покурил в задумчивости, улыбнулся чему-то своему. Мудрый всё-таки человек товарищ Испанец. Вернее, гвардии майор Белько, герой войны, орденоносец.

Смалодушничал...

Дверь тюремной камеры с противным скрипом пропустила Якова Степановича в маленькое помещение с серыми стенами. На грязном кривом стуле сидел ссутулившийся мужчина лет пятидесяти. Давно не мытые волосы, многодневная щетина, на правой скуле кровоподтёк. Взгляд загнанный и смертельно уставший. Военный следователь вздохнул, сел напротив и открыл личное дело.

Богданов Павел Васильевич, 1900 г.р. Генерал-майор (1940).

Национальность: русский.

Происхождение: пролетарское.

Атеист.

Родился 15 января 1900 года в Орле. Мать и отец — русские, отец — рабочий завода... После окончания шести классов городского училища работал на заводе вместе с отцом... В РККА пришёл добровольно в 1918 году, участвовал...

Дальше сухим машинописным текстом повествовалось об участии тов. Богданова П. В. в Гражданской войне, в кампании против белополяков, о прохождении Московских курсов комсостава РККА и высших командных курсов «Выстрел» уже к 1926 году. Послужной список от командира батальона до генерал-майора, «XX лет рабоче-крестьянской» и благодарственные листы с учений. И так далее в том же духе...

Политически сознательный, в партии с ...

Так, ладно, это уже слишком. Надо бы поговорить.

— Товарищ Богданов, Павел Васильевич?

— Так точно.

— Генерал-майор РККА?

Обвиняемый понуро улыбнулся.

— Был таковым с четвёртого июня тысяча девятьсот сорокового года по семнадцатое июля тысяча девятьсот сорок первого.

— А потом?

Молчание.

— Товарищ Богданов, вы ведь воевали в Гражданскую.

— Было дело. Сначала Скоропадского громили, потом Петлюру.

— И на Юге успели, против банд Деникина.

Богданов спокойно кивнул, не поднимая взгляда от щербатого стола.

— Благодарности, даже к награде представили.

— Есть такое. За Киев и Харьков.

— Потом ещё белополяков гнали. Дошли далеко?

Взгляд оторвался от тёмно-бурого пятна на деревянной поверхности, улыбнулся с горечью.

— Да до Сувалок. Первый раз там тогда был.

— А второй в немецком плену?

— А то вы не знаете.

Долгая пауза и тишина.

Дивизия под командованием тов. П. В. Богданова, генерал-майора РККА, приняла участие в первых же боях с немецко-фашистским захватчиком. 22 июня 1941 г. в районе Райсейняй (72 км от Каунаса) дивизия подверглась авианалёту со стороны немцев, после вступила в неравный бой с превосходящими силами противника. Понеся большие потери, 48-я стр. дивизия отступила к Каунасу, затем к Вильнюсу. К 1 июля 1941 г. в строю находилось не более половины личного состава, в боях было утеряно до двух третей техники и боеприпасов, моральный дух солдат и офицеров существенно подорван. Командующий дивизией, ген.-майор Богданов, по свидетельствам очевидцев, пытался организовать поэтапное отступление вверенных ему частей по направлению к бывшей советско-литовской границе, неоднократно выходя на связь со штабом и запрашивая подкрепление (см. приложенные документы и рапорты тов. Собенникова П. П.). Примерно 12 июля тов. Богданов скрылся в неизвестном направлении на служебном автотранспорте. Согласно данным разведки, перешёл на сторону противника между 15 и 19 июля 1941 года в том же районе. Не будучи ранен или захвачен врасплох опергруппой, сдался в плен добровольно...

«Сдался в плен добровольно.» Как много скрыто за этими четырьмя словами. «Сдался в плен добровольно»...

— Павел Васильевич, вы ведь были генералом, командовали дивизией. Бой с немцами приняли, запрашивали у штаба подкрепления.

— Так точно.

— И сдались добровольно? Даже не будучи раненым?

Долгий взгляд в упор. Холодный и ничего не выражающий.

— Что вы хотите? Я уже всё подписал.

— Правды.

— Простите?

Яков Степанович поёрзал на стуле, поправил воротник мундира.

— Почему вы предали свою советскую родину?

— А, это... Смалодушничал.

— Что вы хотите этим сказать?

Обвиняемый пристально посмотрел в глаза следователю. Ни сожаления, ни раскаяния, ни даже страха. Лишь усталость и холод.

— Ну а что вы хотите услышать? Как меня побоями и пытками заставили отречься от присяги товарищу Сталину и трудовому народу? Или как я под давлением писал обращение «к русскому народу и генералам Красной Армии», цитируя гитлеровскую пропаганду?

— А это так было?

— Нет.

Яков Степанович ещё раз поправил воротник мундира. Ему было душно и неприятно, как будто нечем дышать. Заметив это, Богданов ухмыльнулся.

— Что, противно рядом с предателем родины сидеть?

— Душно...

— Да ничего. Я привыкший, понимаю.

Снова молчание.

— Смалодушничал... Что вы хотели этим сказать?

— Вы вообще себе представляете, что такое генеральский паёк в сороковом? Санаторий под Ялтой, машина с водителем, билеты в театр...

— Нет. Я в сороковом капитаном был.

Ухмылка. Наглая, мерзкая, без капли раскаяния или сожаления.

— А я представляю. До сих пор помню вкус чёрной икры с шампанским в Облисполкоме по случаю годовщины Великой социалистической...

— И? Вы из-за чёрной икры с шампанским родину предали?

— Из-за перспективы её отсутствия.

Правая бровь следователя выгнулась вопросительной дугой.

— Простите, не понял. Повторите, что вы сказали.

— Ну что здесь непонятного? Смалодушничал, я же говорю. Поел солдатский паёк неделю, попил воды вместо красного вина. Не по мне это.

— Вот так просто? Взяли и драпанули к немцам из-за сухпайка и воды?

Павел Васильевич улыбнулся, облизнул губы.

— Ну, непросто. Сначала ночи дождался, чтоб ординарец шуму не поднял. И ехать надо было осторожно, там стреляли. Умирать я не хотел.

— А потом? Ведь в лагере были. В Сувалках тех самых.

— Был. Сразу заявил, что готов сотрудничать. Прошёл проверку. Поступил на службу в «русские части» СС... Впрочем, вы и так знаете, как я попал в группу Гиля. А они уже подняли бунт и сдали меня вашим.