Чтение онлайн

Вот она, разгадка. На самой поверхности лежала. У сильных мира не бывает слабостей. Даже слезы и те, стоит воспринимать, как уловку опытного дипломата. Сильных боятся, но их никто не любит. Их только используют в своих интересах. В отместку те тоже никого не любят, никому не доверяют и разыгрывают собственные карты. Каждое испытание — такая карта. Как правило, сильные выигрывают. Но иногда бывают досадные осечки.

Екатерина нежно погладила себя по животу: вот такие осечки, как эта. Еще одно существо, которое она никогда не сможет полюбить. Резко закрыла пустую тетрадь. Никому не доверяй! Кто сказал, что для бумаги нужно делать исключение?!

ГЛАВА 15.

Больше всего Екатерина боялась, что роды начнутся утром или днем — в такой время устроить поджог достаточно сложно, да что там сложно — почти невозможно. Ночью — другое дело. Свет объединяет, темнота, наоборот, разобщает. Темнота создаст панику, к тому же пожар днем менее интересен, чем ночью. Значит, больше шансов, что император вместе Воронцовой и остальной свитой прибудет на это действо.

Оставалось только подгадать и продержаться. Хотя, что значит продержаться. Третьи роды не первые, все произойдет намного быстрее, если, конечно, не возникнет осложнений. В любом случае оставалось надеяться на то, что схватки начнутся вечером.

Надежда умирает последней.

Вечером 22 апреля Екатерина почувствовала первые схватки. Она тут же послала за надежной повивальной бабкой и Шкуриным. Тому было достаточно взглянуть в искаженное болью лицо, чтобы понять свою задачу. Он согласно кивнул и кинулся на улицу, где у черного входа уже вторую неделю дневал и ночевал его младший брат.

— Все, как и договаривались, — сказал запыхавшийся Шкурин. — В доме полно промасленной соломы. Вспыхнет быстро.

Брат вскочил на лошадь и погнал в один из бедных кварталов.

— Ой, что сейчас будет, — с тайной гордостью прошептал Шкурин. Вернувшись во дворец, он поднялся на самый верх, вглядываясь в ночной, темный город. Мелкие огни не в счет. Ага! Полыхнуло так, что и с фейерверком не сравнить. Еще бы, ведь помимо масляной соломы, дом набит потешными огнями, которые Шкурин тайно вывез из кладовой дворца. М-да, такого пожара в Северной столице еще не видывали: сквозь оранжевые языки взмывали в черное влажное небо разноцветные ленты, и там рассыпались на сотни блестящих искр. — Это тебе, матушка, в подарок. Рожай сына с огоньком!

По первоначальному плану предполагалось, что Шкурин прибежит к императорским покоям и заорет "Пожар!". Но еще одной пробежки по извилистым коридорам не потребовалось. Необычный пожар император заметил сам, и тотчас же приказал заложить карету. Василий с удовольствием наблюдал, как сначала отъехала царская повозка. Петр сам встал на козлы, рискуя угробиться. Лошади хрипели и брыкались, чувствуя запах пожарища. Вслед за императором последовала и вся свита, не желая пропустить все самое интересное. Огонь тем временем переметнулся на другие дома. В общем, в ближайшие несколько часов императору будет, чем заняться. Обычно он орет, ругается, раздает бесцельные указания и удары палкой. И тем, кто тушит пламя, и тем, кто смотрит. В прошлый раз фрейлина Воронцова несколько дней с синяком под глазом ходила: и ей досталось.

Шкурину было жаль погорельцев и себя в том числе, но ведь императрица после обещала возместить все расходы, а ей он доверял безоговорочно. Вспомнив о состоянии Екатерины, он поспешил вниз. В ее покоях сидели Орлов и Дашкова.

— Ну, как? — нарушая этикет, взволнованно спросил Шкурин.

— Тужится, — важно сообщил Григорий, узнавший это слово десять минут назад. — Уже головка показалась.

Не прошло и получаса, как императрица родила сына. Григорий с гордостью взял его на руки, ласково дунул на черный пушок на голове:

— Мой! Никаких сомнений.

Екатерина мгновенно отозвалась:

— Значит, сомнения были?

Почуяв угрозу в ее голосе, Орлов мгновенно обратил разговор в шутку:

— Ну, что ты, Катенька! Я просто подумал, может, я его не от тебя родил!

Екатерина слабо улыбнулась и закрыла глаза, привыкая к долгожданной легкости и пустоте тела.

Вася осторожно принял ребенка их рук повивальной бабки и завернул в бобровую шубу.

— Как мальца назовете? — уже в дверях спросил он у родителей.

Орлов искоса взглянул на Екатерину. Та молчала, делая вид, что спит.

— Лешкой. В честь брата моего. А фамилия…

— Пусть будет Бобринским, — неожиданно сказала Екатерина. — Уноси его, Вася. И так из последних сил держусь.

Шкурин прикрыл за собой дверь. Сунул в рот тряпочку, вымоченную в молоке. Младенец благодарно засопел, причмокивая. Не кричит, и ладно. Ношу нес как величайшую драгоценность. Уже и дом был определен — его сестры, посчитавшей за великую честь стать кормилицей такому ребенку.

— Что несешь? — путь преградила охрана.

Вася прикинулся дурачком.

— Шубу несу. Разве не видно?

— Какую шубу?

— Бобровую.

— Зачем?

— Моль поела. Починить надобно. Вон дыры какие!

Гвардейцы задумались. Решение на ум не шло: то ли пропустить, то ли обыскать. А с другой стороны. Чего его обыскивать: каждый день мимо ходит. Но без шубы. Шуба слишком подозрительная. Шевелится и пищит.

— Ребятушки, вы стоите?

— Стоим.

— Служите?

— Служим.

— Вот и стойте. Вот и служите.

— А мы и стоим.

— А мы и служим.

Поговорили.

Пропустили.

До дома сестры Шкурин добрался без приключений.

К возвращению императора с пожарища следы радостного события были уничтожены. Ребенок унесен. Послед закопан. Окровавленные простыни и белье сожжены. Благоухающая и умиротворенная Екатерина лежала на чистой кровати и улыбалась довольному Орлову.

— Ну, что там Гриша?

— Все готово, Катенька, ждут только твоего знака.

— Подкупил?

Григорий, назначенный недавно офицером-казначеем артиллеристов, цинично хмыкнул:

— Ага. Исключительно деньгами императора. С каждым днем твоих друзей становится больше. Спасибо княгине, она умудрилась склонить на нашу сторону несколько офицеров. Ну и мы с братишками не только лясы точили. В Преображенском полку — офицеры Пассек и Бредикин. Эти на тебя молятся, как на икону. В Измайловском полку можно рассчитывать на Рославлева и Ласунского. Есть еще, разумеется, гетман Кирилл Разумовский, Никита Панин и еще несколько вельмож пониже рангом.