Чтение онлайн

Теперь она смотрела вверх, в глазок блуждающей камеры.

Её рот двигался.

Скрытые микрофоны широко открылись, чтобы уловить и усилить голос.

Я никогда не была такой, как остальные.

Мелисса говорила.

Не такая, как знаменитости. Неужели ты не видишь, папа? Я никогда не могла быть такой, как ты хотел. Я никогда не была достаточно хорошей, по-настоящему. Мне нужно было найти выход, средство побега.

Лицо Мелиссы заполнило экран.

Джордж уставился на неё.

Эти губы, эти глаза. Скулы. Крошечные морщинки под каждым слёзным каналом. Слова, написанные грязью на её руках. Такие ужасные слова.

Он наклонился ещё ближе, его пальцы надавили на экран.

Коснись меня… коснись меня.

Изображение прорезали линии интерференции.

Джордж почувствовал, как сжалось его сердце. Если бы он только мог протянуть руку, погладить эту кожу, эту прекрасную кожу — настоящую или нет. Всё бы тогда было хорошо.

Да, разумеется, тогда всё было бы хорошо…

Его побеспокоил шум.

Гудящий звук, чужой, далёкий.

Его глаза закрылись и снова открылись. Чары были развеяны, и только сейчас он смог оторваться от экрана. Он тут же почувствовал боль утраты. Мир, казалось, утратил в весе, потерял часть субстанции.

Жужжание продолжалось.

Это был один из охранников, звонивший с ворот, сообщая, что Нола Блу здесь, требует, чтобы её впустили. Джордж дал добро. Ожидался визит.

Он налил себе ещё глоток двенадцатилетнего виски.

Нола тихо ступила в комнату.

Джордж едва взглянул на неё, говоря:

— Вот она, моя любимая. Моя Нола. Мой маленький золотничок. — Он говорил без обиняков, припечатывая факты. — Взгляни на это. — Он указал жестом на экран, который всё ещё был включён на Куполе.

Экран наполовину затуманила статика.

— Сигнал конченный, то хороший, а то мерзкий.

Нола смотрела передачу. Один из работников передавал в Купол еду.

— Не знаю, как Мелисса держится, — сказала она.

Джордж искоса взглянул на неё.

— Знаю, знаю, — сказал он. — Бедная малышка, она здесь уже месяцы. Неудивительно, что она такая потерянная.

— Месяцы?

Он кивнул.

— Джордж, прошло всего три недели. И всё. Три недели. Тебе просто кажется, что больше.

Он поджал искривлённые губы.

— Ты же не в теме, Нола? Ты просто не знаешь.

— Нет, наверное.

— Она пытается чего-то добиться для себя, вот и всё. Она устала от того, что папочка всегда с ней рядом, всегда заботится о ней, всегда является этим гигантским культовым монстром, стоящим у неё на пути, преграждающим дорогу.

— Могу понять, — сказала Нола.

Джордж впервые посмотрел на неё прямо.

— Она так назвала меня однажды, веришь? Огромный грёбаный культовый Монстр. Я! Славный малый Джорджи Бой. В смысле, да ладно вам!

Нола не слушала. Она провела пальцем по полке с записями.

Он посмотрел на неё и спросил:

— Зачем тебе перчатки?

— Новая мода. Сейчас все носят.

— Что? Это последняя мода? Тебе их дал кто-то из наших специалистов по имиджу?

— Если хочешь.

— Это что, водительские перчатки? Это смешно. Сними их.

Нола улыбнулась. Ряд за рядом, конверты со старыми записями были сложены в строгом хронологическом порядке, музыка всех веков, со времён изобретения нотной записи и до последней молодёжно-хиповой вещи включительно. Корешки потрескались, обложки кое-где грязные, порванные, надписанные каракулями. Никакой показухи: музыка для проигрывания, для использования. День за днём.

Джордж покачал головой.

— Дети приходят на эту землю, чтобы мучить нас, несомненно, — Он повернулся к экрану. Его дочь тянула руки, чтобы схватить объедки, которые передавал ей работник через портал. Джордж продолжил: — Они запутывают тебя, они ломают тебя и оставляют на мели. И знаешь, что? Они получают от этого удовольствие.

Нола взяла глянцевый журнал с кофейного столика. Она листала страницы.

Джордж насмешливо посмотрел.

— Недели говоришь? Не месяцы?

— Три недели и два дня.

— Ты смотрела?

— О, более чем.

— Что?

Нола пожала плечами.

Джордж глянул на неё.

— Мелисса странно себя ведёт, не думаешь?

— Она всегда странная. Это природа Купола.

— Да, но не настолько. Не так пагубно. В смысле… она почти животное. — Джордж покачал головой. — Это отвратительно. Серьёзно.

— Она приближается.

— Приближается?

— К правде.

Джордж посмотрел на Нолу.

— Что ты имеешь в виду?

Нола улыбнулась.

— Жилец должен быть изолированным, свободным от базовых гуманистических ценностей. Только тогда разум по-настоящему оживает, в потоке образов, сменяющихся от момента к моменту.

— О. Ты думаешь?

— Правда не рождается из красоты. Она рождается из грязи.

Джордж повёл рукой в воздухе.

— Это что? Какая-то поэзия? Я не знаю, что ты имеешь в виду, Нола. В твоих словах нет смысла.

Она кивнула и ухмыльнулась, глядя на него. Её менеджер сидел, купаясь в голубом экранном свете, его лицо мерцало грустью от увиденного.

Нола говорила с добротой в голосе.

— Это не она. Это не настоящая она и ты это знаешь. Это не Мелисса. Это только её изображение.

Джордж покачал головой. Его глаза были потерянными и мутными. Его подёрнутые желтизной пальцы блуждали по кнопкам пульта.

— Есть разница? — спросил он.

Нола посмотрела на него.

— Джордж… ты действительно думаешь, что создал меня, не так ли?

Он уставился на неё:

— Да, я создал.

Слова пролегли между ними.

— Я всегда это отрицала, — сказала Нола. — У меня было столько… мечтаний… я думала, что они должны быть моими и только моими. Они не принадлежат тебе.

— Я позволил тебе мечтать.

Нола улыбнулась.

— Больше нет.

Она почувствовала, как от сказанного повеяло холодом, почти как если бы она предала его, бросила своего наставника в одиночестве.

Джордж покачал головой.

— Не знаю, о чём ты.