Чтение онлайн

— Спасибо, Валентин Лукьянович! Мы тогда прямо сейчас заберем. Успеете остальное собрать, пока мы эти возим? А то сегодня хотелось бы половину уже поставить.

— Будем стараться, ну, может, только чуть-чуть подождать придется, но после обеда точно управимся. Парни как раз оставшееся собирают. А оставшиеся пять комплектов полностью уже завтра к вечеру, как договаривались, — обрадовал трудовик. — Часов в пять-шесть можешь смело приезжать. У нас тут стахановское движение ради твоего заказа, можно сказать, образовалось.

— Отлично! — сказал я. — Вань, грузим!

— Пап! — Слюсарев-младший передал эстафету отцу.

— Серега, давай пока на улицу, к машине, — я повернулся к брату. — Мне тут еще кое-что уладить нужно, все равно два стола со стульями еще грузить будут. И потом сразу поедем.

— Вадик, а можно я посмотрю, как ребята работают? — неожиданно спросил он.

Я даже опешил, а потом одобрительно кивнул. Действительно, пусть посмотрит.

Накануне вечером, окраина Новокаменска, проезд Рикорда

Общага хладокомбината была стандартной — кирпичная пятиэтажка с большим центральным вестибюлем. По расположению было заметно, что появилась она гораздо раньше соседних панелек. Потому что стояла под углом, резко выделяясь на местности. Маши в то время еще, конечно, в проекте не было, но кое-что она знала по рассказам родителей.

— А раньше тут пруды были, — заметил Палыч. — И улица Зарайская, теперь это дорога на территории «холодильника».

— Точно, и общага долгое время по этой Зарайской числилась, — подтвердил Рогов. — В прошлом году ее, кажется, ликвидировали.

— Не-а, в восемьдесят девятом, — покачал головой водитель.

— Идемте, — Маше было интересно, но она все же прервала краеведческую дискуссию.

Двор был таким же типичным, как и сама общага. Пожухлый газон, облупившиеся перекладины для ковров, ржавые паутинки с лестничками для детских игр. И самодельные клумбы жильцов, высаженные в лысых автомобильных покрышках.

На площадке в куче песка возились детишки, несколько молодых мам катали взад-вперед коляски с совсем уже малышами. На Машу с Роговым они взглянули с испуганным любопытством, стараясь слишком уж открыто не пялиться. У крыльца стоял припаркованный «Москвич-2140», единственная машина во всем дворе. А вдоль кустов, будто обломанные зубы древнего чудища, белели бетонные опоры скамеек. Доски с них давно сняли и пустили в хозяйство.

— Да уж, загнал сука девчонку в гадюшник, — покачал головой Рогов, открывая массивную дверь, обитую продольными вертикальными рейками, и пропуская Машу.

— Ладно вам, Михаил, — ответила девушка, хотя внутренне была с ним согласна. — Тут всякие люди живут…

Не успела она договорить, как из глубин общаги раздался женский визг, потом с оглушительным звоном лопнуло оконное стекло, осыпая дождем осколков асфальт снаружи.

Загрохотали двери. Рогов среагировал мгновенно — отодвинул Машу и побежал на звук все еще осыпающегося стекла, на ходу расстегивая кобуру.

— Где? — на ходу бросил он испуганной вахтерше.

— Там! Там! — от страха женщина не могла сказать ничего внятного, и оперативник побежал дальше, уже на крик женщины, которая, похоже, впала в истерику.

Маша выскочила на улицу, чтобы предупредить Палыча — пусть по рации вызовет наряд ППС… И тут же увидела, как с общего балкона первого этажа выпрыгивает небритый парень с мешками под глазами.

— Стоять! — крикнула она, и тот припустил как заяц, не разбирая дороги.

Расчет неизвестного злоумышленника был простой — разбил стекло, отвлекая внимание, и планировал сбежать уже в другом месте. И сбежал бы, потому что на каблуках Маша бы точно его не догнала, а Рогов еще не успел разобраться. Вот только Палыч умел не только машину водить.

— Ай! — раздался короткий вопль, затем звук смачного шлепка об асфальт.

Когда Маша с Роговым подоспели к месту короткой схватки, водитель уже сидел верхом на беглеце, больно выкручивая тому руку.

— Все, все! Отпусти! — орал он, и Палыч слегка ослабил хватку.

Маша обернулась. Мамочки с колясками и не думали прятаться, наоборот, они сгрудились рядом и о чем-то оживленно переговаривались. Дети оседлали «паутинку», наблюдая за тем, как прокурорские вяжут неизвестного парня. Рогов с Палычем рывком подняли того с земли и поставили на ноги. Щелкнули наручники, опер с обгорелым лицом крепко держал задержанного, а водитель бросился в «Волгу» — вызвать патруль.

— Куда бежал? — спросила Маша парня, заметив у того характерный мечущийся взгляд.

Круги под глазами были синюшными, губы растрескавшиеся, в уголках рта «звездочки». Щетина, хоть и была многодневной, не могла скрыть гноящихся ран и прыщей. Несмотря на приятное вечернее тепло, рукава фланелевой рубашки были опущены и плотно застегнуты на запястьях.

— По делам, — дернулся парень и захихикал.

— Через балкон? — усмехнулась Маша.

— Вон, смотри, — Рогов думал о том же, потому-то и задрал задержанному рукав.

Тот было пытался извернуться, но опер с силой тряхнул его, а потом просто дернул, оторвав пуговицу. Так и есть — рука от кисти до локтя вся в мелких ранках и темных, почти черных синяках.

— Понятно, — кивнула Маша. — Кто еще с тобой был?

— Никого не было, — быстро ответил парень.

— Врет, как дышит, — усмехнулся Рогов и тут вдруг отвлекся, посмотрев на проезжую часть.

Скрипнули тормоза, рядом с ними остановился мышиного цвета «уазик» с синей полосой вдоль борта и видавшей виды мигалкой на крыше. Захлопали дверцы — из машины неспешно выгрузились ППС-ники. Худые, форма болтается мешками, зато один с автоматом.

— Здорово, бойцы, — поприветствовал их Рогов. — Принимайте болезного. Стекла бил и по балконам скакал.

— Нарик, что ли? — поморщился лопоухий сержант со шрамом на щеке. — Тьфу, вот задрали! Диман, оповести ОБНОН. А у вас тут че?

Диман, как назвал коллегу сержант, залез в кабину и принялся говорит по рации. Та шипела и звенела, отвечая густым неразборчивым басом. Рогов завел беседу с патрульными, к ним присоединился вернувшийся Палыч. Маша стояла в сторонке, специально выдерживая не только физическую, но и психологическую дистанцию. Патрульные, по ее мнению, были люди своеобразные, особенно это проявлялось при виде ее синей формы.