Чтение онлайн

Сойтись с аборигенами мне тоже не удавалось. А уж о том, чтобы познакомиться с мужчиной, вообще не было речи. В кафе, где я, озираясь по сторонам, выбирала предмет заигрывания, на мои откровенные улыбки никто не реагировал. Вернее, мне улыбались в ответ. Но не больше. А хотелось большего. И хотелось всё сильнее и сильнее. Но кроме приветливой улыбки, которую я видела, куда ни кинь взгляд, мне ничего не предлагали. От этих улыбок стало подташнивать.

Я усиленно учила немецкий, посещая бесплатные курсы в народной школе и судорожно листая самоучители с крикливым названием «Немецкий за двадцать четыре часа». Но и выученные фразы — «сколько времени?» или «как пройти к театру?» — не помогали решить проблему. Я кидалась с этими вопросами к мужчинам, рассчитывая, что они сообразят и зацепятся за возможность познакомиться… но они лишь приветливо отвечали конкретным ответом на конкретный вопрос и шли своей дорогой дальше. Я зверела, считая, что скоро изнасилую кого-нибудь прямо на улице или сдвинусь в правом полушарии на пару градусов.

Однажды я не вытерпела и вызвала Маринку на переговоры.

— Бедная ты моя, — пожалела меня подруга, когда я вывалила наболевшее.

После короткой паузы, видимо, перебрав варианты решения моей проблемы, она предложила найти любовника.

— Легко сказать… — простонала я, одной рукой вытирая выкатившуюся слезу, другой подливая коньяк в пластиковый стаканчик, случайно оказавшийся под рукой. Телефонную трубку я прижимала щекой к плечу.

— Что, в Голландии совсем с мужиками плохо? — испуганно, притихшим голосом проговорила Маринка.

— Да в том-то и дело, мужиков полно. И ещё каких! Но они не идут в руки, — ответила я.

— Как? Как такое может быть? — недоверчиво переспросила Маринка.

— Да не знаю я… Говорю же, что не понимаю, в чём дело.

Прожив в Европе уже приличный отрезок времени, я, тем не менее, не видела объяснения этому. Ну, то есть когда мужиков полно, а потрахаться не с кем. А уж моя Маринка, не бывавшая нигде за пределами кольцевой дороги, и подавно не ориентировалась в вопросах международного знакомства, и посоветовать хоть что-либо дельное не могла. Она только удивлялась и ахала, как старая бабка, узнавшая, что её куры несут яйца без помощи петуха. Маринка, казалось, вообще не верила мне, что так бывает.

Надо сказать, Кир видя, что происходит со мной, переживал по поводу своей мужской несостоятельности. Он чувствовал вину и даже попытался лечиться. Произведя кучу простых и сложных анализов, доктор, видимо, понял бесполезность какого бы то ни было лечения Кира, и посоветовал перейти на другие формы удовлетворения.

— Молодые люди… — мурлыкал доктор Айболит голландского разлива, — что я могу сказать… для удовлетворения сексуального влечения ни величина мужского полового органа, ни сила его потенции не имеет никакого значения… — доктор хмыкал, глазки его бегали, он явно понимал, что несёт полную ахинею, но продолжал мямлить что-то ещё.

— Ну, что доктор? Что посоветовал? — спросила Маринка, следившая по телефону с далёкой Родины за моими закордонными мучениями.

— Да что? Послал нас доктор… — ответила я.

— Куда послал? — удивилась Маринка, даже перестав жевать, что она делала обычно круглосуточно.

— Да недалеко… в секс-шоп послал. Тут, за углом. Говорит, можно и без члена обойтись. Были бы здоровы руки-ноги-языки.

— А ведь и правильно, — подбодрила Маринка, тут же активно заработав желваками, видимо, жуя яблоко. — Вы ж не в России, Запад вам поможет…

Маринка была права. В Голландии полно соответственных магазинов и вспомогательных товаров для тех, кто не может сам справиться с задачей удовлетворения интимных потребностей и выполнить супружеский долг собственными силами. Кто знает, чем бы закончилось наше супружество, останься мы в России, в которой тогда не было секса. А если и был, то с нормальными членами. Проблемные… могли тихонько курить в сторонке.

С нами был именно тот случай, когда «помог Запад». Сначала мы купили всякие сексуальные игрушки — пластиковые члены, вибраторы и много всякой прочей ерунды. К сексу у нас обоих, несмотря на разницу потенциала, интерес был одинаковый. Вечерами, не сводя глаз с экрана, мы следили за оргиями, разыгрывающимися в чужих постелях. Это всё возбуждало наши, и без того возбуждённые, молодые тела, и мы часами елозили по квартире, используя по совету доктора руки-ноги-языки и всё прикупленное в сексшопе. Надо признаться, на некоторое время требуемый эффект был достигнут. Вряд ли дело доходило до оргазма, но как бы там ни было, какой-то уровень удовлетворения я получила. И даже успокоилась немного.

Через пару лет, уже в девяностых, Кира перевели в Германию. Я не работала и, чтобы занять себя чем-то, пока муж был на службе, оформила абонемент в теннисный клуб. Ещё в детстве в моём представлении это являлось символом достатка и роскошной жизни. Миллионеры в моём воображении рисовались в виде стройных женщин в белых юбочках и плечистых мужчин в шортиках и с ракетками в руках. Решив «примазаться» к миру сильных и богатых, я стала посещать два раза в неделю тренировки на корте клуба «Красно-чёрный». Кир, естественно, двумя руками был «за»:

— Это полезно для здоровья, — радовался он. — И не так дорого, как я думал. Ты — умничка, что решилась заняться спортом.

— Ну, до спорта далеко. Скорее, для развлечения. — попрыгать, размять тело полезно.

Народ, с которым я столкнулась в клубе, и правда оказался вполне респектабельным, хотя миллионерами там не пахло. Люди, большую часть дня протирающие драп на стульях в кабинетах, хотели разрядки. Они остервенело гоняли мячики и прыгали за ними. Некоторые не играли с партнёром или тренером, а яростно лупили мячом по стене. Казалось, они хотят вбить его в кирпичную кладку. Одни пытались таким образом согнать калории, другие снять стресс. По тому, с какой ненавистью некоторые били ракеткой, отбивая мяч, можно было понять, что у них не всё в порядке или на работе, или дома.

— Как же эта рыжая стерва ненавидит своего мужа, эту развалину… ожидающую её за стойкой бара, — думала я, глядя на женщину, которая каждый свой удар, сопровождала визгом.

Да я сама здорово разряжалась, выбивая скопившуюся во мне энергию на корте. К слову сказать, полезный спорт. Не только в смысле переработки жира на бедрах в мышцы, но и в смысле снятия стресса. Напрыгавшись, так устаёшь, становится не до глупостей…

После тренировки все шли в душ или в сауну, которая была при клубе. Баня, оказалась, общей. В раздевалке крутились и женщины, и мужчины. Они спокойно снимали с себя кофты, куртки, спортивные штаны и… нижнее бельё. И складывали вещи в шкафчики, перед которыми раздевались. В углу я увидела кабинку с дверью, но никто ею не пользовался. Никого не смущало, что в полуметре от него снимал трусы человек противоположного пола. Конечно, я была обескуражена, увидев всё это в первый раз. В России, в пору моей пубертатной молодости в восьмидесятые, о таком даже не слышали. Но самым большим шоком для меня стала даже не сама эта общественная раздевалка, где голые тётки и дядьки мило улыбались друг другу и даже перебрасывались приветствиями, не прикрывая шайками срамных мест, а увиденные мною на расстоянии вытянутой руки мужские члены. Это были совсем не мышки, как у моего Кира, и даже не огурчики-корнишоны, которые я покупала в стеклянных полулитровых банках в гастрономе. У некоторых это было нечто самостоятельного органа, типа руки или ноги.

Опешив от увиденного, я присела на скамейку.

— Как прошла тренировка? — улыбаясь, спросила Урсула, которая, как и я, была новичком.

Мы познакомились у администратора, получая членскую карточку, поэтому теперь имели право заговорить друг с другом на правах знакомых. Урсула стояла передо мной, совершенно голая, ничем не прикрывающаяся, хотя и держала в руках флакон с шампунем. Впрочем, что мог прикрыть флакон? Сосок?

Я перевела взгляд на Урсулу и сглотнула слюну. Прямо перед моим носом оказалась её достаточно большая, но отвислая грудь с розовым пятнышком и коричневатой пупушкой посредине, которую мне почему-то невыносимо захотелось укусить. От этой мысли жар окатил меня волной, на лице выступила испарина. Встать и уйти из раздевалки я не могла. Показаться дикой и нецивилизованной было более стыдным, чем раздеться догола перед чужими мужчинами.

Урсула стояла, будто ждала, когда и я стяну трусы и пойду с ней. Пришлось стянуть с себя последний оплот «невинности» — трусики. Это далось мне в тот раз с большим трудом. Гораздо большим, чем когда я впервые сняла трусы перед Киром. Но я всё-таки взяла себя в руки и пошла за Урсулой. Она открыла тяжёлую дверь и пропустила меня… Сделав шаг, я остановилась. В комнате, которую я назвала бы предбанником, на деревянных топчанах лежали голые люде обоего пола, над которыми горели яркие лампы. У женщин двумя кучками возвышались груди, у мужчин кучками было выложено их богатство внизу живота. К слову сказать, у некоторых кучки выпирали достаточно высоко. Каждое тело освещалось прямым лучом, горящей под потолком лампы. Зрелище напоминало прилавок с драгоценностями в ювелирном магазине. Как выяснилось позже, это была обычная процедура — прогревание тела красным светом.