Чтение онлайн

– О чем ты говоришь! Наоборот, я устранюсь - по первому твоему слову!

Валере, наверно, очень хотелось сказать это слово. Но он сказал:

– Ладно. Передай ей, что я звонить не буду, и вообще... Благодарен за науку. Ну, и что уезжаю. Или не говори. Мне все равно.

Далее адаптировано: многословные рассуждения А.Н. Анисимова об идиотизме положения, в которое он попал, перебирание вариантов, как из этого положения выбраться.

А Валера никуда не уехал.

28

Я придумал жениться. Пусть взбесятся всесильный Кичин, Женечка Лапиков, пусть сильно огорчатся таблоиды, приготовившиеся ковать деньги на нашей с Ириной истории и на уничижении Беклеяева, пусть разозлится Ирина: я ведь сокрушу ее надежды на собственную передачу, на "Были о небывалом", надо, кстати, спросить, что это значит. Жениться срочно и, в сущности, все равно, на ком, лишь бы действительно не оказаться пародией на собственную пародию, вырваться из этого сюжета - ну, и заодно избавиться от дурацкой любви, которая с каждым днем мучила меня все больше. Обидно, конечно: сколько ждал, представлял все в розовом свете, а пришло - и вот, оно, оказывается, как: постоянно внутри что-то живет (будто даже отдельное от тебя!), как инфекция, как зараза, как солитер какой-нибудь, живет, ест тебя, грызет - и при этом ты прекрасно понимаешь, что жажду утолить нечем, та, кого ты любишь, тебя не полюбит никогда и ни за что. В отличие от всех влюбленных, я себя не обманывал.

Я приехал к Дине Кучеренко. Без звонка, без объявления войны, как это и раньше бывало. И сказал:

– Дина, на этот раз я полностью в своем уме. Я все помню. Я выздоровел. И то, что я сейчас скажу, это осознанно, это... В общем, я понял, с кем я могу и хочу прожить, прости за высокопарный слог, остаток жизни!

– Да? И кто эта счастливица?

– Ты, конечно.

– Ой, какая радость! Подожди.

Она принесла магнитофон, вставила кассету.

– В прошлый раз ты тоже говорил, что все помнишь, что полностью в своем уме. А на следующий день забыл. Поэтому...

– На пленку говорить?

– Именно.

– Смешно. Нет, я тебя понимаю. Ты права. Вообще люди общаются безобразно. Им давно надо говорить в присутствии магнитофона. Чтобы никто от своих слов не мог отпереться. И чтобы все ответственней относились к своим словам.

– Это ты предисловие начитываешь?

– Извини... Значит, так...

Я смотрел на старенький магнитофон и слушал, как гудит его дряхлый мотор, как что-то тихо пощелкивает в кассете при движении пленки. Все, что я собирался сказать, представилось по-другому. Действительно, потом ведь не отопрешься. И не то чтобы я собирался отпираться, но... мало ли!

– Тебя, кстати, не смущает эта история?
– спросил я.
– Ну, с ведущей этой?

– Я была уверена, что все для чего-то придумано.

– Да? Так заметно?

– Я заметила. Ты говори, говори. Или желание пропало?

– Нет. Так вот. Я хочу... В общем, я хочу с тобой жить.

– С кем? Ты уж имя назови. А то скажешь потом, что не мне говорил и не меня имел в виду.

– Да. Дина. Дорогая Дина Кучеренко! Лучшая женщина Москвы...

– И Московской области?

– Да. Чудесный был фильм. И чудесное время, я только сейчас начинаю это понимать!

– Не отвлекайся.

– Да. Дорогая Дина! Давай поженимся!

– Зачем?

– Как это зачем? Чтобы жить вместе.

– Зачем? Чтобы разделить с тобой остаток жизни? Я не люблю остатков. А главное, ты что, любишь меня?

– Диночка, любовь проходит и уходит...

– Ты любишь меня или нет?

– На этот вопрос не бывает однозначного ответа! Человек думает, что любит, а на самом деле... И наоборот...

– Нет никаких наоборотов. Все мы знаем точно. Только знать не хотим.

– Не понял...

– Я вот точно знаю, что тебя не люблю.

– Это интересная новость! И с каких пор?

– Да ни с каких. И не любила никогда.

Я усмехнулся и посмотрел на магнитофон.

Дина выключила его. И продолжила:

– А если принимала тебя... И даже чуть было замуж не согласилась... Очень просто: одной скучновато все-таки.

– Кого ты обманываешь, себя или меня?

– Ты прямо, как твои персонажи, изъясняешься. Никого я не обманываю, Саша. И никого я не любила. Не повезло. Как и большинству людей. Но ведь живут же как-то. И я живу. Поэтому в очередной раз готова согласиться. И тебе ведь легче, между прочим. Жить с влюбленной в тебя женщиной - одна морока. Сам рассуди: она любит, она ревнует, она за каждым шагом следит, она взаимности хочет, а ты пустой. Комплекс вины развиться может. Поэтому идеальный вариант: муж и жена друг друга не любят - ну, то есть, не любят такой любовью, как в твоих романах и всех прочих сочинениях описано, - а жить вместе нравится. Устраивают друг друга. Очень славно. Если согласен на такой вариант, давай попробуем.

– Надо же... Двадцать с лишним лет я, получается, сам себе голову морочил?

– Конечно. Я же тебе ни разу про любовь не говорила.

Я смотрел на умолкший магнитофон и вспоминал. Странно, но мне казалось, что признания в любви все-таки были. На самом деле были слова косвенные, во время близости или хмельных задушевных разговоров.

– Эй!
– окликнула меня Дина.
– Вернись, скажи что-нибудь. Или ты все-таки горячей любви хотел? Знаешь, Саша, это по-научному называется динамический стереотип. Проще говоря: привычка. Меня вот тут познакомили с одним джентльменом. Свежий мужчина, пятьдесят шесть лет, не бедный. И даже понравился мне. В ресторан повел хороший. Вино замечательное. Музыка тихая. Разговор задушевный. То есть всем человек подходит, и я, чувствую, тоже ему понравилась. И он уже начинает про будущую жизнь чего-то такое размышлять. А я вдруг четко понимаю, что мне страшно хочется домой. Я годами привыкла: прихожу после работы домой, что-нибудь ем, а потом кофе, кресло под торшером, телевизор, книга... И так мне славно! Нет, правда, я прямо-таки затосковала по кофе, по торшеру, по телевизору. Ну, и сказала ему, что плохо себя чувствую. Немудрено: холецистит, мигрень, диабет в начальной стадии, давление, артрит, колит и псориаз.

– У тебя все это есть?

– Да нет ничего! Но надо же было напугать джентльмена! Он, слава богу, напугался. Я к чему это? У тебя тоже стереотип. Привычка. Ты привык: женщина тебя любит, а ты тихо страдаешь, что не вполне ей соответствуешь. И тебе это комфортно.

– Когда это я привык?

– С женой привык.

– Тебе-то откуда знать?

– А мы с ней встречались.

– Зачем?!

Я был ошарашен. Я даже невольно огляделся, словно ища приметы того, что здесь, у Дины, когда-то была моя жена.

– Как зачем? Она каким-то образом узнала, что ты меня навещаешь, не выдержала, пришла посмотреть на меня и понять, что у тебя тут - интрижка или тайная любовь. Я ей все объяснила, она успокоилась. Просила тебе не говорить. Но раз она от тебя ушла, то теперь, наверно, можно. Что, удивился?

– Честно говоря, да.

– То-то. А ушла она, я думаю, чтобы тебя опередить. Ты ведь сам собирался уйти, разве нет?

– И в мыслях не было! Что за черт! Придумывают про человека какую-то ерунду! Нет, я понимаю! Влюбилась в американца этого, а себе нашла оправдание! Идиотизм какой-то! Даже досадно, честное слово!

Дина внимательно посмотрела на меня:

– Да... Кажется, все еще хуже. Мой тебе совет: верни ее. Иначе наделаешь глупостей.

– Только не надо изображать, что видишь меня насквозь! Если хочешь знать, я счастлив! Потому что влюбился, как дурак. И газетные эти утки не совсем утки. Вам не повезло, а мне повезло. Правда, от этого не легче!

– Зачем же ты ко мне пришел?

Не помню, что я ей ответил и о чем мы потом говорили еще часа два, три или четыре.

29

Вернувшись домой, я позвонил Даше.

Она ответила неласково и торопливо:

– Привет, чего надо?

– Скучаю. Можешь приехать?

– Ты ничего не перепутал? Я по вызову не работаю.

– У меня очень серьезное предложение. Очень.

– Какие еще предложения, молодой человек? Вы ошиблись номером!

Испугавшись, что она отключится, я быстро сказал:

– Тысяча в месяц и московская прописка.

– Ха, очень надо! Прописка у меня и так почти есть. И тысяча есть. Даже больше. Я такого мужчину нашла, что тебя рядом не стояло!