Чтение онлайн

— Вера Александровна, — я тогда не узнала свой голос, глухой, будто из-за двери говорила, — спасибо. Я к вам заеду, как закончу курс. Сдам анализы заново, хочу убедиться, что вся грязь выйдет. Если что-то не пойму, позвоню.

Уже у выхода не удержалась, добавила:

— А насчет мужчин настоящих — мой отец один из таких. Я продолжаю верить, что существует где-то мой человек и я его обязательно встречу. Вы уберегли меня от ошибки: теперь я уверена — это явно не Артур.

— Да что вы, деточка. Всё ещё наладится. Это молодость в вас кипит, а будете принца ждать, старой девой останетесь. Лучше синица в руках, чем журавль непонятно какой и где.

— У нас разные точки зрения на вопрос, как вы сказали, размножения. Я хоть и бегу от одиночества, но лучше останусь одна, чем с кем попало.

Дальше я приехала в нашу квартиру, собрала вещи и перевезла к себе. Сделав последний рейс, заехала на мойку, потом снова к Артуру. Положила ключи от квартиры и от машины на стол вместе с запиской:

«Я ухожу. Машину возвращаю. Спасибо за памятный последний подарок — болезни, которыми ты меня наградил. Я просила только о двух вещах. Даже думать боюсь о том, каким бы мог родиться ни в чём не виновный ребёнок, если бы я, не дай бог, забеременела. Как ты понимаешь, свадьбы не будет. Не ищи встреч. Спасибо за то хорошее, что было за три года. Иногда нам было хорошо вместе, но, видимо, недостаточно, чтобы ты это ценил.

P. S.: Тебе необходимо срочно пройти курс лечения — у тебя там похоже целый букет намотался. И впредь будь разборчивей в своих половых связях, СПИД неизлечим».

Такси вызвала заранее, не хотелось ни минуты лишней там оставаться. Уходя, чуть дверь не снесла, когда захлопнула: видимо, так было легче. Повезло, что он не вернулся — я обязательно бы разревелась. Этому подонку не хватало ещё видеть моё состояние.

Дальше вы знаете. Теперь я одна, с нераспакованными коробками, гнусными болячками и лекарствами. На этой весёлой ноте заканчиваю.

Сначала мама слушала и качала головой, отрицала правду про своего любимого «зятя». К финалу истории на её глазах выступили слёзы. Она подошла к окну и дослушала молча, стоя спиной к нам. Я знала, что ей было тяжело принимать то, что я рассказывала, но раз хотела... Когда я замолчала, Ника показала глазами на маму и вышла, оставив нас вдвоём. Я подошла к маме, обняла её и почувствовала, как она трясётся от плача. Почти физически ощутила её боль. Мы несколько минут стояли, молча обнявшись, каждая оплакивала надежды, связанные с Артуром. Будто поминали его. С одной стороны, так и было: для меня и семьи он в этот день окончательно умер.

Мама первой нарушила тишину. С нежностью в голосе она сказала:

— Я горжусь тобой и очень люблю. Мне бы не хватило духа поступить, как ты. Но ты правильно всё сделала. Как я в нём ошибалась, ай-яй-яй… Он на руках тебя носил, подарками осыпал, мы с Жорой так радовались за вас. Я думала, вот оно, благословение Божье тебе, а тут такое…

— Мамуль, давай больше не будем о нём? Мы все ошиблись. Я в первую очередь. Но на ошибках учатся, и вообще — всё, что ни делается, к лучшему! С тобой сейчас поговорила, и стало спокойней. Всё будет хорошо, мамулечка. Помнишь, ты в детстве нам часто повторяла: не вешать нос, гардемарины? Ты своей детворе в детдоме тоже так говоришь, я знаю. Вот и не смущай слезами своих «гардемаринов». — Мы с ней заулыбались на этих словах. — Я так рада, что весна пришла. Вместе с ней буду оттаивать и просыпаться после спячки.

За воротами посигналили. Ника выбежала из дома, крикнув, что это к ней. Мы с мамой давно сменили тему и болтали о мелочах.

— Дарина, а тут не только ко мне, — крикнула Ника с порога и уже тише добавила: — Ну что стоишь, разувайся и проходи, чувствуй себя как дома, но не забывай, что в гостях. Кофе будешь?

Я вышла в коридор и увидела Андрея.

— Привет. Почему не позвонил, что-то случилось?

— Тебе позвонить невозможно, телефон отключён, поэтому я посигналил, а Ника не дала ждать в машине, — Андрей улыбнулся. — Ты почему ещё не готова? Не думаю, что в халате будет удобно меня обыгрывать. Дарина, забыла? Мы договаривались на семь, уже без пяти.

Чёрт. Я и правда забыла. Перед разговором с мамой выключила телефон, а потом контроль времени вообще отрубился. Нехорошо получилось. И я совсем не была готова к его появлению у родителей. Ника, будто прочитав мои мысли, обратилась к Андрею:

— Не могла же я позволить тебе сидеть в машине и ждать, пока моя горе-сестричка приведёт себя в порядок. Ты только посмотри на неё. Мало того что в моём халате, так ещё и лицо такое, будто вся родня села в один автобус и взорвалась, а потом выяснилось, что никто не застрахован, и теперь ей придётся всех хоронить за свой счёт.

Я в ужасе посмотрела на Нику, Андрей, кажется, тоже опешил, но у неё было такое невинное выражение лица, что мы расхохотались, а она продолжила, обращаясь уже ко мне:

— Дара, потом посмеёшься, тебя ведь ждут. Дуй наверх, собирайся уже. На всё про всё пятнадцать минут. Отсчёт пошёл. Андрей, ты меня заодно в город подбросишь?

Я ушла. Знала, что сестра найдёт, чем развлечь гостя. Поднялась в её комнату и попала в шмоточный бутик во время распродажи, а не в спальню девочки. Она нисколько не изменилась. Как и в детстве, если Ника куда-то собиралась, её гардероб перемещался из шкафа на кресло и кровать, на место возвращался, только когда домой возвращалась хозяйка. И не факт, что в тот же день. По традиции тряпки снова валялись повсюду. Мои джинсы не высохли, пришлось взять у сестры: хорошо, что один размер носили. Я открыла шкаф и в очередной раз удивилась, насколько совпадали наши вкусы, несмотря на разницу в характерах: тот же стиль, те же расцветки.

Натянула голубые джинсы, свою кофточку, расчесала волосы и, захватив сумку, спустилась. В гостиной никого. Я прислушалась к голосам: они доносились из папиного кабинета-библиотеки. Неслыханный случай, чтобы дорогой папуля впустил в свою святая святых незнакомого человека. Либо Андрей сообщил ему что-то невероятное и важное, либо мой папа изменил незыблемым принципам. Я остановилась, чтобы включить мобильник.

Массивная дверь была приоткрыта, и я невольно услышала разговор, точнее, подслушала.

— Смотри, Андрюха, знаю я вас молодых, горячих. Если в отца пошёл, то тем более. Не хочу тебя обидеть, просто один раз услышь и навсегда запомни, больше к этому разговору не вернёмся. Жена и Дарина с Вероникой — моё всё, кем я по-настоящему дорожу. Они составляют смысл и радость моей жизни. Деньги — это отчеканенная свобода, закончатся — ещё начеканю. Способов и вариантов масса, и я не в том возрасте, чтобы о финансах беспокоиться. Зелень, сам знаешь, дело наживное. А вот за девочек моих готов на многое. Ты не подумай, я не тиран, в их личную жизнь особо не лезу. Пусть сами хлебают, что кашеварят. Но если кто серьёзно обидит, боюсь, не стерплю, характер такой. Да что тебе говорить: твой-то отец потемпераментней меня будет. Насколько на расстоянии могу судить, он не изменился, наоборот, укрепился в своих позициях. Иринка всегда говорила, голова у нас дурная. Может, она и права, но я своих принципов не меняю, на том и стою. Обязан был предупредить, чтобы потом чего не вышло, я своих дочерей хорошо знаю, ловко с ума сводят, чертовки. А ты к кому из них приехал?

— Да ладно тебе, Жора, — вмешалась мама. — Ты, Андрюшенька, правда, не обижайся. Просто мы беспокоимся. Дариночке сейчас очень тяжело, период трудный, и ей совершенно ни к чему новые переживания. Если бы не это, не докучали бы такими разговорами, а так… Ты уж за ними приглядывай, а то слетаются всякие стервятники, да и Артур, думаю, попытается вернуть Дарину. Как бы чего не случилось. Я еле отговорила Жору от «ласкового» разговора с ним.

— Я вам обещаю, что не стану причиной разочарования ваших дочерей. А в обиду себя, — Андрей, кажется, усмехнулся, — я уверен, они и сами никому не дадут. Наблюдал уже их лихую систему защиты. Напрасно волнуетесь. Это бедных парней, кто ко двору не пришёлся, защищать надо. Дочки у вас амазонки.