Чтение онлайн

— Да как ты смеешь...

— Я смею? Ты ко всему еще и подонок! Панов отшатнулся. И вовремя, иначе жена кинулась бы на него подобно обезумевшему бычку.

— Кто тебе позволил совать нос в мои дела? Это большая политика, и не тебе судить.

— Политика?! Это?! Знаешь, как такая политика называется?

— Знаю. Но все годы благодаря ей ты ходишь расфуфыренная.

— Ах, благодаря ей... одной?

— Она моя единственная привязанность и обязанность! — произнес генерал с пафосом, ощущая себя на три головы выше этой мещанки, умеющей только тратить незаработанные деньги. И, как все никчемные людишки, выпячивающей свою честность и брезгливость к любым аферам.

— Значит, сейчас ты идешь в физиокабинет заниматься политикой?

— И ты меня задерживаешь.

— Она тебя там ждет?

— Не она, а он.

— Ах, да, извини, конечно он — «киргизский мальчик».

Генерал едва не рухнул. Этот выстрел пришелся прямо в лоб. Но упасть ему не удалось. Светлана Романовна одержимо схватила его за халат и потащила в ванную. Панов почему-то решил, что сейчас она разобьет ему голову и инстинктивно прикрыл лысину руками.

— Ну, рассказывай дальше, какой политикой с этой Дрянью ты занимаешься! — разъяренная жена трясла не столько его, сколько распахнутый халат.

Генерал молчал и лишь пытался если не прикрыть, то хотя бы заслонить Одной рукой свою межбедерную наготу, не снимая другую руку с головы.

Защищал то, что считал главным.

Светлана Романовна устала и тяжело повалилась в кресло.

«Странно, так и не ударила», — удивился про себя генерал.

Наступило тягостное молчание.

Заплачет или не заплачет? — гадал генерал. Он был настолько обескуражен, сбит с толку, что не мог сообразить, как себя вести дальше.

Поэтому решил молчать и вылавливать информацию, которая наверняка будет изрыгаться вместе с оскорблениями и проклятьями. Ну, влип. Как чувствовал, нельзя было Женьку сюда вызывать. Тут все стучат...

Светлана Романовна отдышалась, разгладила сбившийся на коленях халат и глухим голосом приказала:

— Рассказывай!

— Что?

— Все.

— Сначала давай выясним, что тебе известно.

— Мне — все.

— О ком?

— О тебе и «киргизском мальчике».

— Ты хоть знаешь, кто он?

— Знаю. Медсестра Евгения Хасанова. Твоя любовница. Неужели дожила до такого позора! Генерал, уважаемый человек. Толстый, плешивый, похотливый. На глазах у всей миссии в отсутствие жены совращает девчонку. Что ты с ней мог делать? Мерзавец! Как мне теперь выходить из дома? Я слежу в миссии за нравственностью, а мой муж, как какой-то деревенский прапорщик, пристает к бесстыжей девчонке.

— Не правда!

— Смеешь и сейчас отрицать? Она же к тебе в эту самую ванну залезала... Ты всегда был гнусным неприличным человеком. Уж кому, как не мне, знать твои генеральские заслуги. Ты еще лейтенантом занимался тем, что начальству девок подкладывал.

— Вранье.

— Они мне сами жаловались. Я их проверяться заставляла, чтобы ты хоть заразу в дом не занес. Но тогда ты был лейтенантом, и я не собиралась жить с тобой вечно. А сейчас, оказывается, за старое принялся? Только теперь уже тебе подкладывают. Мерзавец ты, а не генерал. Но с меня довольно. Развод, и такой, что пулей в отставку вылетишь, а заодно из партии. Я тебе отплачу за все сполна...

Разговор начинал принимать суровый оборот. Никогда раньше Светлана Романовна себе подобного не позволяла. Нет, мерзавцем называла, но о разводе и в самом сильном запале не заикалась. Понятно, решила воспользоваться ситуацией.

Почти все накопления лежат на ее сберкнижках, дача тоже записана на нее, «волга» на дочь, а уж из той заразы и бензина не выжмешь. То есть у него лишь квартира на «Соколе», которую они раздерут на части, и запихнут его в коммуналку? Перспектива... Ух, змея! То-то все тридцать лет он ждал от нее какой-нибудь особенной гадости. Всю жизнь предчувствовал, что живет с бикфордовым шнуром в заднице, и вот пришло время — подожгла. С такими капиталами, которые он перевел на нее, как всякий осмотрительный человек, в любой момент ждущий проверки партконтроля или еще хуже прокуратуры, Светлана Романовна может жить припеваючи и мужика себе приобретет какого угодно.

Ну уж дудки! Мысли о разделе имущества и закате карьеры резко отрезвили и заострили работу генеральского мозга. Он почувствовал себя в боевой обстановке, и не Светлане Романовне тягаться с ним в вопросах стратегии.

— Все сказала? — спросил он почти спокойно и как ему казалось, безразлично.

— Нет.

— Думаю, достаточно. Чем больше будешь говорить, тем труднее будет потом извиняться за сказанное.

— Мне?! — Светлана Романовна от возмущения вскочила на ноги и снова стала похожа на разъяренного бычка, готового броситься на обидчика.

— Тебе, тебе. Оскорблениями меня не удивишь. Твоей культуры хватает только на соседей. Но до сих пор смотрю на тебя и поражаюсь женской глупости. С годами она не проходит и даже расцветает неожиданными цветами. Ты отрываешь меня от важных государственных дел. Выдвигаешь чудовищные обвинения.

Собираешься «информировать общественность». И все почему? Потому что собственную глупость ставишь выше рассудка. Мне стыдно за тебя. Да, Евгения Хасанова действительно связана со мной... и не только со мной, потому что является агентом военной разведки, в ее обязанности входит... входит... нет, не имею права...

— Говори, — прошипела Светлана Романовна.

— Что значит говори?! У тебя муж боевой генерал, а не какой-нибудь снабженец! Я присягу принимал!

— Плевала я на твою присягу, либо говори, либо прямиком иду к Двинскому, и пусть они разбираются кто она — агент или потаскуха и каким местом получает от тебя информацию.

Генерал на минуту представил, как обрадуется Двинский. Наверняка от малярии мгновенно избавится.

— Иди, — вяло произнес он. — Мне, разумеется, навесят служебное несоответствие, но не из-за твоей дурацкой выдумки, а из-за того, что лично провалил агента.

— Агента? В госпитале агентом работает? Не смеши людей. Медсестры агентами не бывают, — все так же зло и убежденно продолжала Светлана Романовна.

— Бывают. Сама знаешь, наш госпиталь связан с кубинским контингентом, и именно там высшие чины, такие, как я, могут беспрепятственно встречаться с кубинскими товарищами для обсуждения секретных вопросов.

— И обязательно в кабинете физиотерапии?

— Обязательно.

— А сюда «киргизский мальчик» тебе кубинца в подоле принесла?

— Какая же вы дура, Светлана Романовна! — генерал понял, что пора закреплять тактическое преимущество. — В нашем доме, пора бы уже знать, только ванная комната не снабжена подслушивающими устройствами. Поэтому и принимаю здесь конфиденциальных посетителей. Сегодня, между прочим, ангольский предприниматель приходил. Заметила?

— И всех вот в таком виде принимаешь?

— Хасанову, или, как ты выражаешься, «киргизского мальчика», это, кстати, ее агентурная кличка, не понимаю, откуда ты узнала, я встречал в мундире. Во всяком случае, в брюках и рубашке. Вот так вот, сующая нос не в свои дела, Светлана Романовна.

— Вранье... — довольно неуверенно, но упрямо не сдавалась жена.

И в этот момент спасение само вошло в дверь.

— Извините, генерал, — пробормотал Емельянов, вытаращив глаза на возбужденную генеральшу.