Чтение онлайн

Попадалось множество легенд о Великом Воине - излюбленном персонаже всех историй, что рассказывали отцы своим сыновьям перед сном. Все они перемежались с несметным количеством смутных упоминаний о сотворении Мира, о Драконьей охоте, о Прорывах Бесплотных, о Диких Родичах... Но ни в одном свитке принц не нашел ни единого слова о Зверях, или описания существ подобных им. Создавалось впечатление, что их никогда не существовало в мире.

Но ведь хотя бы мифы должны помнить!

– Нашел, что искал?
– раздался за спиной знакомый голос.

Наставник не застал Марен врасплох. Принц прекрасно слышал, как открылась дверь, как шаги легли на каменный пол Зала Знаний.

Холодный воздух, бесцеремонно ворвавшись следом, переполошил спокойно чадящие огненные языки свечей и факелов, что тут же возмущенно зашумели.

Дайнер подошел ближе, неотрывно вглядываясь в юное лицо. В уголках глаз, прячущихся под нависающими бровями, расходились глубокие морщинки, четко отсекая скулы от широкого лба. Такие же складки прослеживались под короткой бородой вокруг тонких губ, при улыбке отчетливо обрамляющие "мужественный" подбородок.

Из одежды - как всегда, кожаный потертый жилет поверх шерстяной рубахи. На поясе, из-под полы темно-серого плаща, какой носили наставники Мор де Аесир, и больше походившего на мантию, выглядывала рукоять хедмора; навершие тускло блестело в полумраке.

Даже в свои более чем почтенные для Перворожденного годы, Дайнер двигался легко и уверенно: мягкая поступь, жесты точны и лаконичны.

– Нет, - принц взял очередной свиток, аккуратно развернул, но краем глаза наблюдал за мастером.

– Может, я помогу?

Как и все наставники, Дайнер не произносил обращение "мой принц" в разговоре с юношей, но в отличие от многих, делал это, скорее, по традиции, без подчеркнутой пренебрежительности. При этом слова всегда звучали уважительно, с кем бы ни разговаривал. В глазах и голосе, читалось, что ему можно доверять - принц всегда чувствовал это в собеседниках.

Наставник остановился у стола, пальцами коснулся рукописи, пробуя на ощупь древний пергамент, словно вспоминая давно забытые ощущения.

– Ищешь Зверей?

Принц поднял голову; мастер не смотрел на него, страницы шелестели под пальцами.

– Я знаю, что на самом деле произошло, - продолжал Дайнер, не обращая внимания на взгляд, прожигающий висок.
– Когда ЭТО случилось с Ингеном, твоим отцом, король тоже приходил сюда. Изучал те же легенды, что и ты сейчас. Мы о многом разговаривали... Нам с королем есть, что вспомнить.

Марен вновь промолчал. Слова наставника не явились для него новостью. Праотец упоминал, что после того, как... "все случилось", он был здесь и ничего не нашел.

– Линд де Риан?
– наставник поднял отложенную принцем рукопись.
– Интересное пророчество... "И Третья печать будет сорвана", - с чувством прочел вслух.
– Я потратил много времени на изучение этих страниц, - Дайнер перебрал несколько прочтенных Мареном свитков и вытянул один.
– Обрати внимание вот на этот. Твой праотец не прислушался...

Глаза принца забегали по аккуратно выведенным рунам:

"И чем старше, и огромнее становился Мир, тем больше детей населяло его. И тем меньше Боги могли уследить за всем. И передавали они власть детям, дабы те следили за Миром, как и им самим когда-то передали эту власть. И чем стремительнее менялся Мир, чем больше власти Боги отдавали, тем большими рабами Мира становились сами, потому как улучшать его уже не оставалось времени - все время отнимало служение ему, и исправление уже содеянного.

И однажды, одни из первых детей возжелали еще большей власти, нежели имели, нежели им было отведено. Они восхотели управлять не только тем, чем им дано было управлять, но гораздо большим - прельстила их власть над самим Миром; они были сильны, и притязания их не знали границ.

И стали они брать власть над Миром в свои руки, нещадно уничтожая несогласных и подчиняя всех своей Воле. Но Мир был огромен и многие в нем отказались подчиниться.

И тогда стали они искать Силу, способную увеличить их власть легким путем. И на зов откликнулся Морет, Хозяин Серых Граней, он научил их использовать Атейу и открыл им бездонные Источники. И присягнули они Морету в верности до Конца Времен нерушимой Клятвой Крови - Оитлум. И полилась Сила - та, которую нельзя увидеть или потрогать - стремительно, словно водопад, и круша, словно лавина. И вбирать стали они Силу бесконтрольно и неразумно. И власть их стала разрастаться, и не было никого, кто мог бы им воспротивиться. Но, как и они меняли Мир, так и Сила изменяла их.

И настал день, когда Изменение стало необратимым и угрожающим всему живому. И вмешался тогда старший из Богов - Эриан, Бог Солнца.

Обратил Эриан свой гнев на Морета, кой был братом ему. Но не в силах был лишить его власти, что не им дана была, а, следовательно, и не им могла быть отобрана. И тогда изгнали его из Имале - Богов Обители, - а из Мира всех, кто был во власти его Дара. А дабы не попадали к Проклятому Богу те, кто храбро сопротивлялся легкому пути, кто жил с честью, кто был достоин Имале, отобраны были Ледари, что стали проводниками сильных сердцем. И числом их было тринадцать, и все они были детьми Богов. А знаком о достоинстве павшего служил меч, сжимаемый в руке до последнего вздоха.

И последней кара Эриана пала на тех, кто уже не мог без Атейи. Кто способен был тянуть Силу из живых, подчиняя их своей воле, или подменяя их жизнь своею. Но и здесь не мог он закрыть Источники, не им открытые, и забрать Силу, не им данную. И тогда вложил он всю свою мощь в Золотой Огонь, что лился в Мир, освещая его. Но смог лишь вернуть Детей Морета в то состояние, когда их еще не коснулось Изменение. И то лишь на время, пока его золотой огонь льется с небес, потому как ни Элес, ни Радес - вечные спутники Истинной Ночи - не поддержали Эриана.

Тогда-то и явился Великий Воин. И вступил в битву с Детьми Морета, что уже звались Кровавыми Богами. И изгнал их из Мира. И никто, ни среди существ населяющих Мир, ни среди Богов не ведали, кто он и откуда пришел, и куда скрылся после. А наложенные им Печати, охранившие Мир от возвращения Кровавых Богов, были столь могущественны, что самим Старшим Богам была непостижима Сила, породившая их".

Марен поднял на мастера непонимающий взгляд.

– Ни слова о Зверях.

Наставник загадочно усмехнулся, еле заметно, уголками губ.

– Но кое-что про Изменение. Представь, что ты никогда не видел бера. Как бы ты его назвал, если б встретил?

Слова наставника прозвучали вычурно и витиевато, но Марен понял, куда тот клонит. И все же, промолчал, желая услышать подтверждение, что понял правильно.

– Если чего-то в мире нет, - продолжал наставник, - или что-то на долгое время пропадает, об этом забывают. И когда оно возвращается, ему часто дают совершенно другое название.

– То есть, Голод "изменяет" Перворожденных?