Чтение онлайн

— Какъ ты смешь мн это говорить? да знаешь, что я съ тобою сдлаю!?… да кто ты такой?…

— А осмлюсь вашей милости доложить: я человкъ небольшой, а прозываюсь Тришка Сибирякъ.

Какъ услыхалъ баринъ, что передъ нимъ стоитъ Тришка Сибирякъ, куда и прыть вся длась!…

— А, говоритъ, здравствуй, Триша! Возьми лошадь, какую хочешь! пусть мужичокъ додетъ до дому, я и пятерикомъ доду, лошади ничего не сдлается; посл только пусть назадъ приведетъ.

— Нтъ ужь, баринъ хорошій, подари пожалуйста мужичку совсмъ лошадку; а ты прикупишь еще лошадку, а то и пятерикомъ проздишь, и пятерикомъ теб чай можно… На своихъ лошадяхъ ты здишь не далеко, а подальше, чай, на сотскихъ!

— Изволь, Триша, изволь! я для тебя, Триша, и совсмъ могу это сдлать, могу и подарить!

— Только ужь не изволь, баринъ хорошій, лошадки отнимать у мужика. Не для себя прошу, прошу для твоего же здоровья: ты знаешь, можетъ, мой обычай; не введи, для Христа, меня во грхъ.

— Изволь, изволь!

Припрегъ мужикъ къ возу лвую пристяжную, да съ крестомъ да молитвой благополучно и до дому дохалъ, да еще и посл сколько на той лошади здилъ…

Никого Тришка Сибирякъ не обижалъ крпко, разв какого барина лихаго до крестьянъ, что разъ поучитъ — не послушаетъ, другой разъ поучитъ — въ толкъ не возьметъ, такъ такому лихому подъ колнками жилы подржетъ — «чтобъ не оченно, говоритъ, прытко бгалъ!» Вотъ только и всего!..

Велно было поймать Тришку во что бы то ни стало. Похалъ отыскивать Тришку исправникъ; прізжаетъ исправникъ на станцію, на станціи сидитъ купецъ, пьетъ чай съ пуншемъ.

— Не угодно ли вашему благородію чайку покушать? спросилъ купецъ исправника.

— Пожалуй! отвчалъ исправникъ, подсаживаясь къ столику:- пожалуй, на двор-то ужь очень холодно.

— Холодно-съ, извольте-ко-съ чашечку…

Слово за слово и пошелъ разговоръ.

— Куда дете ваше благородіе?

— Да вотъ туда-то.

— А позвольте спросить: по какой надобности дете, ваше благородіе?

— Тришку Сибиряка надо поймать.

— Почему жь вы, ваше благородіе, знаете, что такъ Тришка Сибирякъ долженъ быть?

— Мн передали, что Тришка Сибирякъ ныншній день подетъ отсюда, съ этой станціи туда-то; а передали мн самые врные люди.

— Такъ-съ… а хотлось бы мн посмотрть, какъ ваше благородіе изловите этого разбойника Тришку Сибиряка. Очень бы хотлось!…

— Что жь, это можно.

— Какъ же, ваше благородіе?

— Да подемъ со мной вмст.

— Сдлайте милость, батюшка, ваше благородіе! дло-то ужь очень занятное.

— Изволь, изволь.

Напились они чаю, да и похали вмст въ исправницкой бричк; дорогой большое толковали все о Тришк: какъ его, разбойника, исправникъ своими руками поймаетъ, и самъ его въ городъ въ острогъ засадитъ.

— Какъ же вы, ваше благородіе, узнаете этого разбойника, Тришку Сибиряка?

— Какъ не узнать! у меня примты его имются, говоритъ исправникъ.

— А позвольте взглянуть.

Исправникъ подалъ купцу примты.

— «Волосы русые, брови черные, сталъ читать купецъ, лтъ отъ роду тридцать»… Баринъ, да вдь это, пожалуй и на меня смахиваетъ!…

Глянулъ исправникъ, съ нимъ точно сидитъ не купецъ, а самъ Тришка Сибирякъ.

— Слушай, исправникъ, заговорилъ Тришка, васъ дураковъ мало обманываютъ, а ты еще и меня хотлъ обмануть! Вотъ теб и наказаніе: ступай пшкомъ домой!

Нечего длать, исправникъ вылзъ изъ брички, да и бричка-то была новая, вылзъ да поплелся домой — откуда пришелъ, а Тришка покатилъ куда ему надо было!

Тришка Сибирякъ, какъ я уже сказалъ, что его смшиваютъ съ Засоринымъ, Сиротой, Дубровой и другими, то и вс они никого не убивали; только ужь когда честію не возьмешь — злыхъ помщиковъ учили, и тою же наукой подъ колнками жилки подрзывали, и опять-таки для того все, чтобъ не швыдко бгали.

Сохранились и теперь преданія: что до назначенія Орла губернскимъ городокъ, на рк Ок моста не было, и что въ самый годъ этого назначенія началось здсь судоходство; въ первый разъ отправились только дв маленькія барки по 12 саженъ длиною, и какъ дло было для орловцевъ новое, то почти весь городъ провожалъ эти барки верстъ за десять. И теперь есть старики, которые помнятъ, что въ Орл былъ одинъ только трактиръ, одна табачная лавка; будочниковъ, пожарныхъ солдатъ совсмъ не было: на пожаръ сбгались и тушили сами жители; которые опаздывали или совсмъ не приходили, съ тхъ брали пени. По ночамъ караулили по очереди сами хозяева, и между очередными караульщиками случались караульщицы — женщины и двушки.

— Зачмъ же будочниковъ завели? спросилъ я старика, разсказывавшаго мн это.

— А затмъ, батюшка, отвчалъ старикъ: — больно задорно стало; въ одной улиц караульщикъ, въ другой караульщица; долго ли до грха! Сейчасъ грхъ, какъ есть грхъ!…

— Такъ и тогда доходило до грха?

— Какъ не доходить, доходило! А все грха въ т времена было куда меньше! а жили веселе: скромне жили, по Божію, оттого хорошо и было… Вотъ я теб докладывалъ: у насъ въ Орл всего только одинъ трактиръ и былъ, Теленковъ прозывался… Стоялъ онъ супротивъ Егорьевской церкви… Такъ и въ томъ-то одномъ трактир народу почесть не бываю! А зайдетъ какой въ трактиръ, да узнаетъ отецъ, такой задастъ трактиръ — три недли на мсто ссть не сядетъ; а провдаютъ по городу про холостаго, такъ пальцами тычутъ: «вонъ, говорятъ, тракирщикъ изъ трактира ползетъ». Да такому парню и двку не скоро сыскать: весь городъ исходи, ни одна двка замужъ не пойдетъ! А теперь что? зайдетъ въ трактиръ… и трактировъ-то сколько развелось! идетъ всякій въ трактиръ, при отц родномъ… да такъ еще табачище проклятый закуритъ.

— Куда же заходили выпить?

— Была пвчая.

— Тоже трактиръ?

— Нтъ, какъ можно! такъ можно было спросить чего: водки, пива, закусить чего, подадутъ; а закуришь табачище, хоть кто будь, по шеямъ проводятъ, ни на кого не посмотрятъ!…

— Отъ этого и трактиромъ не назывался?

— Нтъ, не отъ этого, не отъ табаку; для того пвчей назывался, что такъ пвчіе были, псни разныя пли; а кто прикажетъ, и по духовному могли; а кому и простую псню споютъ, пожалуй и съ торбаномъ.

— Съ однимъ только торбаномъ?

— Нтъ, и гудки и рожки разные были въ той пвчей; только этихъ органовъ проклятыхъ не было…

— Давно же эта пвчая уничтожилась?

— Она-то и не уничтожилась…

— Да гд же она?

— На трактиръ повернули.

— Ты помнишь эту пвчую?

— А какъ не помнить?! лтъ пятьдесятъ тому привезли органъ. Сперва народу повалило въ пвчую, протолпиться нельзя было. Да и кругомъ-то пвчей — народу труба нетолченная.

— И ты ходилъ слушать?

— Ходилъ, глупъ былъ.

— Отчего же глупъ?

— А оттого глупъ: не зналъ я, что это грхъ большой! Вотъ отчего!

— A!…

— То-то, другъ, а!

Мой собесдникъ хотлъ идти домой, а мн не хотлось съ нимъ такъ скоро разстаться; чтобъ остановить его, я спросилъ:

— Давно новый соборъ строится?

— Да лтъ за шестьдесятъ будетъ. Былъ у насъ царь-императоръ Павелъ Петровичъ и былъ онъ имянинникъ на Павла исповдника; такъ губернія положила для императора Павла Петровича, — Павлу исповднику соборъ построить. Стали собирать со всхъ деньги, да и по сю пору собираютъ, а все никакъ этого собора не отстроятъ.