Чтение онлайн

Поразительное изменение в данной области русского библиофильства обнаружилось в послевоенный период. Благодаря разысканиям неутомимого ленинградского археографа и литературоведа В. И. Малышева стали известны десятки и сотни имен собирателей древнерусской книжной старины по всему Советскому Союзу (96–99).

Великая Октябрьская социалистическая революция внесла коренные изменения и в те внешние и внутренние условия, в которых складывалось и развивалось советское библиофильство. Одним из самых важных вопросов в этой области является вопрос об источниках, из которых библиофилы черпают материалы для пополнения своих коллекций, источники собирательства, и в первую очередь вопрос о книжной торговле вообще и о торговле букинистической и антикварной книгой в частности.

С XVIII в. основным источником роста библиофильских собраний была покупка книг в нескольких казенных книжных лавках, появившихся в Москве и Петербурге почти одновременно — в начале второй четверти столетия. Затем долгое время книги продавались у переплетчиков. Однако здесь можно было приобретать только новые книги и изредка отдельные экземпляры старых изданий. Старые же рукописные и печатные книги в лавках не продавались, ими торговали случайные люди на рынках.

Такой порядок оставался в течение всей второй половины XVIII в. и даже позднее. Лишь постепенно возникают антикварные лавки по продаже старопечатной и рукописной книги, на которые появляется спрос с конца XVIII в.

Со средины XIX в. в Петербурге и Москве в библиофильской практике начинают играть большую роль толкучки, где — сначала на «развале», а затем в букинистических лавочках — можно было найти старинную книгу. Конечно, библиофилы вроде Румянцева, Черткова и пр. на толкучки не ходили — для подобных аристократических коллекционеров книги приобретали по их поручению библиотекари или специально приглашенные небогатые ученые; кроме того, появился тип «холодного» букиниста, носившего за спиной в холщевом мешке свой «товар» и посещавшего «клиентов» на дому.

В 80-х годах XIX в. в Петербурге и Москве возникли первые специальные антикварные книжные магазины и начали даже выпускать каталоги своей «наличности», в особенности после покупки какой-либо крупной библиотеки. С этого времени патриархально-идиллический период антикварной торговли сменился периодом откровенно хищнического обирательства покупателя, большей частью такого же хищного обирателя в какой-либо другой области торговли и промышленности. В короткое время цены на особенно спрашивавшиеся книги, так называемые «редкости», возросли. Появились роскошно обставленные, «на европейский манер» магазины, антикварное книжное дело стало одной из очень выгодных отраслей капиталовложения. Число подобных книжных антиквариатов быстро увеличилось, и не только в столицах, но и в так называемой провинции (170).

В предреволюционное время основным источником пополнения библиофильских коллекций стали крупные антикварные магазины Петрограда (В. И. Клочкова, Н. В. Соловьева, Л. Ф. Мелина, Ф.Г. Шилова) и Москвы (П. П. Шибанова, А. М. Старицына). Наиболее значительные из них перестали существовать либо незадолго до революции (Клочкова, Соловьева, перешедший к его старшему приказчику А. С. Молчанову), либо в первые годы после Октября (Шибанова, А. С. Молчанова и др.). В период нэпа некоторые из старых букинистических и антикварных магазинов возникли вновь, в частности в Ленинграде магазины Ф. Г. Шилова, И. Ф. Косцова, Н. В. Базыкина и др. В большом числе появлялись и так же быстро исчезали маленькие книжные магазины в Апраксином и Александровском рынках и на Литейном проспекте в Ленинграде, в Москве — в районе Сухаревой башни (Панкратьевский переулок и Сретенка), в «Проломе» на Никольской (теперь — начало проспекта К. Маркса) и на Моховой. К концу 20-х годов все частные букинистические и антикварные магазины прекратили существование.

Для истории советского библиофильства представляют интерес сведения о судьбе книжных лавок и их владельцев, эти данные помогают восстановить обстановку и условия, в которых протекали отдельные этапы советского книголюбия.

В период нэпа в большом количестве стали возникать и магазины старой букинистической и антикварной книги, принадлежавшие различным — действительным или фиктивным — артелям и кооперативам. Таковы были в Москве — «Товарищество „Старина и книга“», в Ленинграде «артель» «Экскурсант» и др. В каждом таком магазине был один или несколько букинистов или антикваров дореволюционного времени, более или менее прилично знавших традиционный репертуар «книжных редкостей», «роскошных изданий» и других книг, пользовавшихся спросом старых собирателей. В расчете на таких покупателей они умело украшали витрины магазинов крупными «увражами», часто раскрытыми на известных любителям гравюрах. Тут же были расставлены русские и иностранные альманахи, английские кипсэки, французские иллюстрированные издания XVIII или начала XIX в.; изредка — порою только на несколько часов — появлялись прижизненные издания произведений Пушкина, знаменитые миниатюрные «Басни» Крылова в футлярчике с лупой, книги стихов А. Блока и А. Ахматовой с автографами, уже тогда высоко ценившиеся библиофилами. Чаще же всего эти жадно разыскивавшиеся издания не попадали ни на витрины, ни на прилавки магазинов, а с глазу на глаз продавались «постоянным клиентам».

Особой разновидностью книжных антиквариатов 1918–1921 гг. были книжные лавки, организованные группами московских и петербургских писателей; их было довольно много, и они в определенном смысле послужили образцом для «книжных лавок писателей», возникших в 30-е годы и продолжающих существовать и сейчас.

К концу 20-х годов, как уже отмечалось, и эти новые антикварные магазины постепенно исчезли. На смену им пришла государственная книжная торговля («Старая книга» Госиздата), появились в Москве, Ленинграде, Киеве и некоторых других городах магазины «Международной книги», «Академкниги» и нового типа «Книжные лавки писателей», ставшие позднее исключительно важными источниками пополнения библиофильских библиотек.

В следующих главах нам придется подробнее говорить об антикварной и букинистической торговле в отдельные десятилетия советского периода, и тогда мы остановимся и на некоторых новых крупных явлениях в этой области. Сейчас же мы отметим основное: наряду с постепенным исчезновением старых, дореволюционного времени, книжников, стали расти кадры молодых советских книжных продавцов, прошедших курс обучения в различных книжных техникумах, школах книжного ученичества и аналогичных учебных заведениях и в подавляющей массе свободных от пережитков частнособственнической психологии, избавиться от которых не всегда удавалось даже лучшим из «стариков». Конечно, у молодых советских книжников не было такого большого опыта, какой годами накапливался у их предшественников, начинавших свой трудовой путь мальчиками на побегушках в лавке какого-нибудь удачливого земляка или родственника и на лету приобретавших знания, часто случайные, разрозненные и неточные.

Обычно и старые книжники, и старые библиофилы вздыхают, говоря об оскудении букинистической и антикварной торговли «истинными знатоками» среди продавцов, об отсутствии достойной смены в рядах молодых работников. Мы не разделяем этого пессимизма. Наряду со смертью одних из представителей старшего поколения советских книжников-антикваров и уходом на пенсию других, происходит процесс заполнения рядов антикваров молодыми специалистами. Правда, их знания, все растущие и углубляющиеся, сосредоточены в других областях антикварной торговли, в которых «старики» были полными профанами, а именно — советской редкой книги. Явление это в истории русской антикварной торговли не новое и можно сказать обычное: каждая новая эпоха создает специалистов в новородившейся отрасли книжного собирательства, но в глазах «стариков» эти молодые кадры книжников, нередко очень сведущие в избранной ими отрасли, представляют упадок «истинной» книжной торговли. В истории русской книжной торговли известно имя старого московского книжника П. В. Шибанова, торговавшего только древними рукописными и старопечатными церковными книгами; этот Шибанов очень тяжело переживал, что его сын, П. П. Шибанов, впоследствии ставший самым крупным и самым серьезным русским антикваром, — «ударился, — по его словам, — в гражданизм». Из этого можно увидеть, как в сущности традиционны и необоснованны современные жалобы на упадок антикварного дела.

Кроме того, молодежь имеет сейчас возможность и в процессе обучения в специальных книжных техникумах и школах знакомиться с историей русской книжной торговли, в том числе и антикварно-букинистической. Немалую пользу принесли также воспоминания старых специалистов (П. П. Шибанова, Ф. Г. Шилова, П. Н. Мартынова, В. Назарова, Э. Ф. Ципельзона и др.), появлявшиеся на страницах книготорговых журналов или выходившие отдельными изданиями. В них молодые специалисты черпали и черпают много полезных сведений.

Как ни значительны перечисленные изменения в характере русского библиофильства нашего времени, однако ими не исчерпываются те новые признаки, которые решительным образом отличают советское книголюбие от дореволюционного. Одной из важнейших черт, — может быть, даже самой существенной, — советского библиофильства является пронизывающий его коллективизм, то, что в основной своей массе советские книголюбы объединяются в библиофильские организации, ведут научную работу, устраивают открытые публичные заседания с научными докладами, интересные выставки, а также осуществляют обмен индивидуальным опытом, книгами, экслибрисами и пр. В досоветский период русские библиофилы в целом жили разобщенно, обособленно. Дружеские встречи трех-четырех библиофилов у П. А. Ефремова, строго замкнутое Общество любителей древней письменности, «аристократический» Кружок любителей русских изящных изданий объединяли очень небольшое число тогдашних библиофилов; все же прочие были предоставлены самим себе, не получали от общения с другими собирателями стимулов для дальнейшей работы, импульсов для своего собирательства. Порою книжные лавки старых букинистов, например, А. А. Астапова или П. П. Шибанова в Москве, В. И. Клочкова, И. И. Базлова в Петербурге, становились своеобразными клубами библиофилов, но никаких организационных форм эти встречи не приобретали.