Чтение онлайн

На протяжении всей своей жизни Августин пытался разрешить проблему времени и вечности, которая лежит в основе большинства его богословских построений. Он признается в «Исповеди»: «Если никто меня не спрашивает, что такое время, то я знаю – что, но как объяснить вопрошающему – не знаю». Действительно, прошлого уже нет, настоящее неуловимо, а будущего еще нет. Что можно утверждать, так это – текучесть и необратимость земного времени, возникшего вместе с миром и с ним же обреченного исчезнуть. Категории вечности и времени и их взаимоотношения Августин рассматривает в плоскости понятий Единого и многого, хорошо известных в платоновской философии. Вечность – одно из имен Бога, и время приобретает смысл лишь постольку, поскольку оно сопричастно Вечности, в Которой все неизменно и потому настоящее. На этих представлениях основана философия истории Августина.

Языческие историки представляли космос вечным, а исторический процесс, как правило, циклическим. Впервые линейность времени – «стрела времени» – появилась в иудаизме, где Яхве ведет избранный Им еврейский народ к только Ему известной цели, наказывая за непослушание и награждая за преданность. Августин был первым христианским философом истории, до него не было философии истории в ее нынешнем понимании, т. е. никто до него не рассматривал историю человечества как процесс, основанный на определенных принципах и закономерностях с указанием внутренних пружин этого процесса. При всей мифологичности некоторых исторических взглядов Августина сама его постановка проблемы в дальнейшем была воспринята историками и трансформировалась в широкий спектр различных теорий.

Историософия Августина, изложенная им в огромном труде «О граде Божием», возникла так. В 410 г. вестготы под предводительством арианина Алариха захватили и разграбили Рим. Многие тогда сочли это падение «вечного города» следствием ухода из него языческих богов, охранявших Рим в течение тысячелетия, а христианский Бог, вытеснивший языческих, оказался не в силах защитить древние святыни. Против такого мнения решительно выступил Августин; его возражения, подкрепленные многочисленными рассуждениями на различные темы, составили 22 книги. В предисловии он говорит о содержании творения: в первых десяти книгах приведены подробные опровержения языческих религий и соответствующих философских систем, а также некоторых еретических учений внутри христианства. Затем он пишет: «После того, как опровергнуты ложные мнения, следует главная часть в двенадцати книгах, где описывается христианское учение. Первые четыре из них рассуждают о двух градах, о граде Божием и о граде земном; четыре последующие – об их развитии, а четыре последних – о конце».

Таким образом, внутренним содержанием истории Августин считает борьбу двух градов – земного и небесного: «…два града созданы двумя родами любви: земной – любовью к себе, дошедшей до презрения к Богу, небесной – любовью к Богу, доведшей до презрения к себе». И далее: «Род человеческий мы разделили на два разряда, символически назвав их двумя градами, т. е. двумя сообществами людей, из которых одному предназначено вечно царствовать с Богом, а другому – подвергнуться вечному наказанию с дьяволом». Земное государство объединяет «плотских людей», небесное – «людей духовных», т. е. разделение здесь не социальное, не территориальное, не национальное, а этическое, проходящее внутри существующих человеческих сообществ, а иногда – внутри сердца, которое, по словам Ф. Достоевского, есть поле битвы Бога с дьяволом.

«В земном государстве, – пишет Августин, – господствует похоть власти, одолевающая в такой же мере его правителей, в какой и подвластные им народы; в небесном – те, кто поставлен у власти, и те, кто им подчиняется, преданно служат друг другу по любви, правители – руководя, подчиненные – им повинуясь». В этих словах о небесном государстве нетрудно увидеть прообраз многочисленных утопий, сочиненных в дальнейшем по этому образцу. Но Августин несравненно глубже и мудрее авторов этих, как правило, поверхностных фантазий, у него град земной и град небесный не могут существовать друг без друга, и внутренняя пружина исторического процесса заключается именно в этом, часто кровавом, самосогласовании жизни двух градов, чьи ценности и цели диаметрально противоположны: «Два града – нечестивцев и праведников – существуют от начала человеческого рода и пребудут до конца века. Теперь граждане обоих живут вместе, но желают разного, в день же Суда поставлены будут розно». Об этом сказал Иисус: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч; ибо я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невесту со свекровью ее» (Мф 10:34,35).

Нетрудно увидеть в разработке концепций двух градов следы многолетних увлечений Августина манихейством, где смысл истории состоит в борьбе двух самостоятельных начал – доброго и злого, – а ее завершение – в победе светлого добра над темным злом.

В годы пастырского служения в качестве епископа Гиппона Августин был вынужден сотрудничать со светскими властями и поэтому старался отчасти оправдать дела «разбойничьего земного государства», считая его власть временной и допущенной Богом в целях воспитания погрязших в грехах «людей плотских». В этом смысле власть земного государства Августин считает относительным благом, особенно если ее действия регламентированы четкими нормами, определенными, например, римским правом. Право с точки зрения Августина, если пользоваться известной формулировкой Вл. Соловьева, представляет собой «минимальную нравственность». При этом светская власть должна подчиниться церковной.

Попытка реализовать подобный теократический идеал стала главной задачей Августина в последний период его жизни. Но для этого требовалось, прежде всего, изменить некоторые идеологические установки Церкви и реформировать ее структуру. Такая задача не по силам одному человеку, и решить ее невозможно во временных рамках человеческой жизни, но Августин был среди первых, кто взялся за ее осуществление.

Подобно двум государствам, Церковь как сообщество людей и организация делится на земную и небесную. Земная Церковь постоянно изменяется, странствует, это – Церковь воинствующая. Церковь небесная неизменна, это – Церковь торжествующая, мистически связанная с земной, освящающая последнюю и источающая благодать. Земная Церковь, по сути, совпадает с небесным градом; небесная Церковь – цель истории, земная – путь к этой цели.

В своей церковной деятельности Августин твердо отстаивал ряд принципов, главный из которых – единство Церкви и ее вселенский характер. Для единства недостаточно общности веры, необходима такая могучая объединяющая сила, как христианская любовь. Но при том Августин понимал, что только верой, любовью и надеждой на спасение обеспечить единство всечеловеческой Церкви невозможно, такая Церковь требует четкой иерархии священнослужителей и твердой дисциплины прихожан.

Джвари – храм Святого Христа. 585–604 гг. Мцхета, Грузия.

Для создания подобной организации Августин призывал не гнушаться даже насилием, а для обращения язычников и еретиков возникло его знаменитое «coge intrare» – «заставь войти». Следующий принцип – святость Церкви как залог непогрешимости и ее право на истину не только в делах духовных, но и светских. Наконец, принцип, выраженный Августином в следующих словах: «Церковь и теперь есть царствие Христово и царствие небесное», т. е. Церковь – царство Божие на земле.

Несмотря на твердо отстаиваемый им принцип церковного единства, некоторыми из своих трудов Августин невольно способствовал процессам раскола в Церкви. Так, filiogue послужило одной из главных причин великого раскола 1054 г., а идею Августина о предопределении и спасении только верой (sola fides) начертали на своем знамени деятели Реформации в своей борьбе с Католичеством.

Наконец, несколько слов о стиле творений блаженного Августина, каким он представляется автору данной книги. В первую очередь это относится к его «Исповеди», но не только к ней. Читателю «Исповеди», особенно с первого взгляда, может показаться, что она написана на одном дыхании в состоянии крайней экзальтации. Однако при внимательном прочтении становится ясно, что экзальтация представляет собой скорее литературный прием, чем реальное состояние. Все здесь очень четко продумано, выверено, ничего лишнего нет, а Августин при этом, образно выражаясь, подобен архитектору готического собора, который, возводя ажурные, тянущиеся к небу сооружения, ни на минуту не забывает о сопротивлении материалов и крайне требователен в отношениях со строителями.

В заключение рассказа о блаж. Августине повторим, что его творения оказали огромное влияние на богословскую, религиозно-философскую и историософскую мысль последующих поколений. Как писал А. Гарнак в своей «Истории догматов», «порой кажется, что жалкое существование дряхлой Западной Римской империи было продолжено для того, чтобы возможна была всемирно-историческая деятельность Августина».

Блаженный Августин достойно завершает плеяду великих Отцов и Учителей западной Церкви золотого периода, он, несомненно, – величайший «вероучитель Запада». Идеи укрепления церковной власти и церковного строительства, развитые блаженным Учителем, были подхвачены и не без успеха использованы его младшим современником папой Львом I Великим. У этого святого папы имеются серьезные заслуги также и в других областях духовной деятельности, хотя к описанному выше ряду религиозных гениев он не принадлежит.