Чтение онлайн

Пару дней мы вместе провели в Эквадоре, а потом поддерживали связь по почте. Он попросил готовить для него отчеты с оценкой экономических перспектив Эквадора. У меня с собой была портативная пишущая машинка, я любил писать и поэтому с удовольствием выполнил его просьбу. За год я послал ему по меньшей мере пятнадцать длинных писем. В них я рассуждал о политическом и экономическом будущем Эквадора, оценивал растущее недовольство в общинах туземцев, их попытки противостоять нефтяным компаниям, международным агентствам по развитию и прочим организациям, пытающимся приобщить их к цивилизации.

Когда моя поездка по линии Корпуса мира была окончена, Эйнар пригласил меня на собеседование в штаб–квартиру МЕЙН в Бостоне. В беседе он подчеркнул, что основным бизнесом МЕЙН была инженерия, но крупнейший клиент МЕЙН, Всемирный банк, недавно потребовал, чтобы они взяли в штат экономистов для создания экономических прогнозов в целях определения выполнимости и важности инженерных проектов. Эйнар посетовал, что нанял трех экономистов очень высокой квалификации с безупречными дипломами: двух — со степенью магистра и одного доктора наук. Они все провалились самым жалким образом.

— Никто из них, — сказал Эйнар, — не в состоянии сделать экономический прогноз по странам, где нет надежной статистики.

Он рассказал мне, что, помимо этого, они сочли невозможным соблюдение условий контракта, который обязывал их выезжать в отдаленные страны, такие, как Эквадор, Индонезия, Иран и Египет, интервьюировать местных лидеров, давать личную оценку перспектив экономического развития в этих регионах. С одним случился нервный срыв в отдаленной панамской деревне; панамские полицейские сопроводили его в аэропорт и отправили обратно в Штаты.

— Твои письма свидетельствуют о том, что ты в состоянии работать, даже когда нет доступа к достоверным данным. А учитывая условия, в которых ты жил в Эквадоре, я уверен, что ты сможешь выжить почти везде.

Он сказал, что уже уволил одного из экономистов и готов поступить таким же образом с остальными в случае, если я соглашусь на эту работу.

Вот так и получилось, что в январе 1971 года мне предложили должность экономиста в МЕЙН. Мне исполнилось двадцать шесть — чудесный возраст, в котором становишься неинтересным для призывной комиссии. Я посоветовался с семьей Энн. Они поддержали меня в выборе работы. Думаю, в этом сыграло свою роль и мнение дяди Фрэнка. Я вспомнил, что он говорил о моей возможной работе в частной фирме. Об этом никогда не упоминалось вслух, но у меня нет никаких сомнений, что моя работа в МЕЙН была следствием мер, предпринятых дядей Фрэнком тремя годами раньше, в дополнение к моему опыту работы в Эквадоре и моему желанию писать об экономической и политической ситуации в этой стране.

Голова у меня кружилась еще несколько недель: я очень гордился собой. У меня была всего лишь степень бакалавра Бостонского университета, которая вовсе не гарантировала должность экономиста в такой солидной консалтинговой компании. Я знал, что многие мои университетские сокурсники, избежавшие армии и вернувшиеся в университет для получения степени магистра и продолжения образования, изойдут завистью. Я уже видел себя лихим секретным агентом, командированным в экзотические страны, развалившимся в шезлонге у бассейна в отеле, в окружении шикарных женщин в бикини, с мартини в руке.

Хотя это были всего лишь фантазии, я вскоре понял, что в них была доля правды. Эйнар нанимал меня экономистом, но очень скоро мне предстояло узнать, что моя настоящая работа выходила далеко за пределы этой должности и что на самом деле она гораздо более схожа с тем, чем занимался Джеймс Бонд, нежели я мог себе представить.

Выражаясь юридическим языком, МЕЙН была «корпорацией закрытого типа»: около пяти процентов из двух тысяч сотрудников владели компанией. Их называли «партнерами» или «компаньонами», и занять это положение хотели бы многие. Партнеры не только стояли на верху иерархической лестницы, но и делали немалые деньги. Их отличительной чертой было умение молчать. Они общались с главами государств, с генеральными директорами корпораций — то есть с людьми, которые ожидают от своих консультантов — например, адвокатов и психотерапевтов — строжайшей конфиденциальности. Любые контакты с прессой запрещены. Они вообще не допускались. Поэтому понятно, что, кроме самих сотрудников МЕЙН, о нас мало кто знал, хотя имена наших конкурентов были на слуху: «Артур Д. Литтл», «Стоун энд Уэбстер», «Браун энд Рут», «Халлибертон» и «Бектел».

Я говорю «конкуренты» условно, поскольку МЕЙН уникальна в своем роде. Большинство наших сотрудников были инженеры, при этом фирма не владела никаким оборудованием и не построила даже складского барака. Многие пришли из вооруженных сил, тем не менее, мы никогда не заключали контрактов с министерством обороны или с другими военными ведомствами. То, чем мы торговали, было настолько своеобразно, что первые несколько месяцев я не мог понять, чем мы вообще занимаемся. Я знал только, что мое первое настоящее задание будет связано с Индонезией и в составе группы из одиннадцати человек я поеду туда для разработки генерального плана развития энергетики на острове Ява.

Я заметил, как Эйнар и другие сотрудники, обсуждавшие со мной мою работу, стремились убедить меня в том, что экономика Явы будет процветать и что, если я хочу зарекомендовать себя как хороший прогнозист (и, следовательно, продвигаться по служебной лестнице), мне следует в своих перспективных оценках делать соответствующие выводы.

— Взмоет так, что места на графике не хватит! — любил повторять Эйнар. Он прошивал рукой воздух над головой, как будто изображая взлетающий самолет. — Экономика, которая взлетит как птица!

Эйнар часто уезжал в небольшие командировки на два–три дня. О них не распространялись; похоже, никто и не знал, куда он ездил. Когда он бывал на работе, он часто приглашал меня к себе в кабинет на кофе. Расспрашивал об Энн, о нашей новой квартире, о кошке, которую мы привезли из Эквадора. По мере того как я узнавал его ближе, я становился смелее и пытался узнать больше и о нем, и о своей новой работе. Но я никогда не получал удовлетворявших меня ответов. Он всегда мастерски уклонялся. Как–то во время одной из таких бесед он посмотрел на меня по–особому.

— Тебе не следует беспокоиться, — сказал он. — Мы многого ожидаем от тебя. Я недавно был в Вашингтоне… — Голос его стал глуше, и он почему–то улыбнулся. — Не важно. Ты знаешь, у нас сейчас большой проект в Кувейте. До поездки в Индонезию у тебя остается время. Мне кажется, имеет смысл потратить его на чтение кое–какой литературы о Кувейте. Очень много материала в Публичной библиотеке Бостона (ПББ), кроме того, мы можем организовать тебе пропуск в библиотеки Массачусетского технологического института и Гарвардского университета.

Последствием этого разговора было то, что я стал проводить много часов в этих библиотеках, особенно в Публичной библиотеке Бостона, которая находилась в нескольких кварталах от офиса и очень близко к нашей квартире в Бэк–Бэй. Я много узнал о Кувейте, прочитал множество книг по экономической статистике, изданных ООН, Международным валютным фондом (МВФ) и Всемирным банком. Я знал, что мне придется разрабатывать эконометрические модели для Индонезии и Явы, и решил, что для начала надо попробовать сделать такую модель для Кувейта.