Чтение онлайн

Когда утомленный Марсер ушел на край оазиса, Шади сообщил побледневшему караванщику об увлечениях его начальника охраны и хотел уже пригласить того на приватную и откровенную беседу, когда ветер донес до гения воздуха странное волнение. Будто несколько десятков малых смерчей терзали покой стихии, а люди вокруг начали оседать на землю. Пока на ногах не остались только караванщик и Фархад, который со злорадной ухмылкой шел навстречу.

Будь проклят Джафар ас-Самаль и его наследие!

Амулет в руке культиста, сделанный по заветам первого шаира, сковал природные силы джинна, и только принадлежность к благородным гениям позволила сохранить свободу воли и ясность сознания. Но это не смутило демонопоклонника. Наоборот, он с довольным видом направлял на Шади следующий амулет, и лишь превосходные рефлексы джинна позволили уклониться от луча гнилостно-зеленого цвета.

Шади никогда не испытывал такого напряжения в схватке со смертным. Проклятая магия шаиров практически подавила его природные силы, оставив только мастерство воина и волшебника. Непривычная слабость мешала раздавить смертную букашку, которая умудрялась больно жалить заклинаниями. А со всей округи слетались десятки мефитов.

Джинн рваным движением сорвал с шеи медную пластину и кинул себе под ноги. Артефакт, врученный отцом, на мгновение ослабил удавку вражеского колдовства. Тут же стена воздуха отделила его вместе с противником от верещавшей толпы мефитов. Но сила шаира ядовитым туманом вновь охватила сущность гения воздуха, препятствуя творению новых чар. Он утратил возможность наблюдать за окружением, вынужденный полностью сосредоточиться на противостоянии с неимоверно сильным противником. И всё равно Шади медленно уступал. Шаг за шагом Фархад истощал его.

«Он хочет не убить, а поработить!» – эта мысль привела джинна в ярость и придала сил, позволив ненадолго отыграть несколько очков в их противостоянии.

Но специально подобранный против него комплекс чар и амулетов давал слишком большое преимущество Фархаду.

Шади не понимал, сколько прошло времени, когда их борьба начала приходить к закономерному завершению. Чужая магия давила всё сильнее, принуждая покорно изменить форму и вливаться в медный сосуд в руках врага, когда с шелестом что-то пролетело над правым плечом и со звоном ударило в мощную налобную пластину шлема противника. Мгновеньем, на которое отвлекшийся враг снизил давление, он воспользовался по полной, вложив все силы в последний удар.

***

Давление на круг снизилось, но артефакт всё равно работал на пределе. Из последнихсил и я выходил на бой. Уворачиваться уже не получалось. Приходилось расчетливо подставлять под удары бесов то щит, а где и живую плоть. Одежда превратилась в лохмотья, пропитанные кровью. Но раны уже стали для меня привычны, поэтому дело двигалось.

Не успел я обрадоваться, что последняя тварюшка, жалобно пискнув, рассыпалась невесомой пылью, как взгляд выхватил джинна, из последних сил сопротивлявшегося фигуре, в которой почти ничего человеческого не осталось. Даже окружающий их схватку вихрь рассеялся. Не раздумывая, метнул томагавк, так хорошо послуживший мне сегодня, в голову демонической твари.

Обухом.

Определенно тупейший поступок, но именно он стал спасительным.

Стоило злобному взгляду твари на мгновенье перейти на меня, как фигура джинна вспыхнула искрами, и разряд молнии насквозь пробил нечеловеческий силуэт. Облегченно выдохнув, я обессилено осел, не обращая внимания на ночной холод, грязь и останки мефитов.

Караванщик и Сухмет тут же подскочили к будто истончившейся фигуре джинна и бережно уложили его на чистый лежак, заботливо укрыв толстым шерстяным одеялом. Искорёженная фигура его противника осталась нетронутой. Люди старались не приближаться к ней, опасливо обходя стороной. После того как джинна устроили и обиходили, и я чуть пришел в себя, мы занялись остальными спутниками. Как оказалось, они чувствовали себя вполне сносно, находясь в наркотическом дурмане. Наконец, мы оказали им всю возможную помощь и присели отдохнуть.

Сухмет запалил небольшой костерок, возле которого мы грелись, завороженно наблюдая за игрой пламени и улетающими во тьму искрами.

Вдруг старик зло рявкнул:

– Вот же тварь! Этот дурман демонопоклонники используют на своих жертвах. Предатель не только свою душу загубил связью с Бездной, но хотел и нас принести им в жертву! Господин, в вашем целебном амулете остались еще силы? Надо хоть пару воинов привести в чувство, а то боюсь, тут неподалеку их база. И наверняка о смерти своего подельника они тоже знают!

Караванщик сокрушенно покачал головой:

– Увы, пришлось разрядить почти все амулеты в бою с мефитами! Проклятый Фархад! А ведь его мне навязали партнеры!

«Зря ты связался с торговлей камнями душ. Ахмад, ты же понимаешь, кому в конечном счете идут эти поставки?»– караванщик, впрочем, как и мы, подскочил от неожиданно раздавшегося в голове голоса.

– Могучий! Ты пришел в себя! Я не виноват! Камни душ ведь не только демоны могут использовать! Маги и жрецы их тоже с удовольствием берут!

– Ахмад, ты же не глупец. Ты не мог не понимать, что от твоих поставщиков и покупателей попахивает Бездной. Мы наблюдали за тобой не один год. Жадность застила тебе глаза настолько, что тебя не насторожила неожиданная смерть твоего прошлого начальника охраны и то, как удачно подвернулся нынешний. Ты стал слишком заметным. А культисты такого не любят. Тебя и твоих людей решили применить по назначению. Когда вас вынудили завернуть в эту пустыню, стало ясно – это путь в один конец. Я решил подстегнуть их и в открытую присоединился к каравану. Но как-то они успели подготовить мне такую серьезную ловушку.

Джинн с видимым трудом поднялся и подсел к нам на свободную кошму, скрестив ноги. Сухмет услужливо протянул ему пиалу с чаем, который успел заварить. Некоторое время все молчали.

Наконец мне надоела тишина:

– Людей мы защитили, но всех животных задрали проклятые мефиты. Воды в таком небольшом оазисе надолго не хватит. Что нам теперь делать?

Допив аккуратными небольшими глотками свой напиток, Джинн обратился ко мне уже вслух:

– План у нас простой. Восход близок, а подобные им сильно не любят дневной свет. До заката солнца, скорее всего, на нас не нападут. Спешить нет смысла – деваться отсюда нам некуда. Отдохнем и восстановим силы, а затем отправимся к ним в гости. Или мы добьем тварей, или сгинем без следа в этих песках, как многие до нас. Мне известно как минимум о трех пропавших за последний год караванах между Тахамом и Садом Джиннов.

Караванщик поспешно закивал:

– Конечно, господин. Мои воины с радостью истребят нечисть под твоим предводительством!

– Нет, Ахмад. Так быстро они в себя не придут. Да и потом дурман уйдет не полностью, делая их вялыми и слабыми. Идти придется нам четверым. Сейчас они потратили силы на орду мефитов. Если упустить время, то они могут призвать кого-нибудь и похуже.

Джинн достал из-за пазухи несколько пузатых мензурок из непрозрачного стекла размером с детский кулачок и раздал нам. Мне достались три штуки, запечатанные разноцветным сургучом.

– Красный – целебное зелье, зеленый – противоядие, белый – прибавляет силы и выносливости. Мое противоядие нужно пить сразу после отравления. Ни до, ни сильно после оно помочь не сможет. Если яд попал в рану, то несколько капель надо капнуть туда, а потом остаток выпить. Зелье выносливости на час дает почти неистощимый прилив сил, однако потом сутки будешь еле передвигать ноги. Думаю, разберешься, когда его применить.

Пока я бережно укладывал драгоценные бутылочки в многострадальную барсетку, в голове крутилась мысль, что как-то легко я стал соглашаться на всякие опасные для жизни авантюры. Нет, даже сейчас, на относительно холодную голову, лучшего выхода, чем встать на остриё атаки против мефитов, я придумать не мог. Но вот так, без колебаний, пойти на смертельно опасное дело – это на меня не похоже. С другой стороны, что во мне осталось от того офисного планктона, которым я был всего несколько дней назад?