Чтение онлайн

— Но ты же не выиграешь! — воскликнул Дикки. — Хочешь, поспорим?

Боб только отрицательно покачал головою и заговорил с Чэмберсом о чем-то постороннем.

— Готов поставить два шиллинга против одного, даже три против одного! — не унимался Дикки Вид.

Боб некоторое время сидел молча, затем ответил:

— Хорошо, я согласен, если хозяин Смит не откажется принять деньги.

Он медленно и как бы нехотя передал шиллинг, а Дикки Вид вручил свои деньги. Затем Джонс стал приставать к нему с пари на полшиллинга.

Боб Притти потребовал новую пинту пива, чтобы обдумать это предложение, но когда пари стал предлагать также и Биль Чэмберс, он согласился. Словом, вышло так, что всего им было заключено тринадцать пари. Была суббота, у всех были деньги, а у Боба они водились всегда.

Смит принял деньги от споривших и записал имена.

В течение следующих трех — четырех недель Боб ничего не предпринимал, и все начали уже считать, что он понял свою ошибку. Каждый из жителей стремился заработать часы, а Боб только посмеивался над их стараниями. Затем за несколько дней до того, как должен был уехать мистер Беннетт, Боб в сопровождении своей собаки вышел на прогулку и как бы случайно встретил мистера Беннетта в поле.

— Добрый день! — обратился Боб к старику. — Какая чудесная погода выдалась сегодня! Я вывел "Джозефа" на прогулку, так как он за последнее время совсем, бедняга, не выходил.

Мистер Беннетт взглянул на него и прошел, не ответив ни слова.

— Я хотел попросить у вас совета относительно "Джозефа", — продолжал Боб, идя вслед за стариком. — Это очень деликатная собака, и иногда мне кажется, я слишком мало даю ей свободы.

— Подите прочь! — проворчал мистер Беннетт. — Я все знаю о вас.

— Все обо мне? — удивился Боб. — Что-ж? Вы ничего дурного не могли слышать.

— Мне известен ваш истинный характер, — повторил строго старец. — Мне стыдно, что я дал себя ввести в обман. Надеюсь, вы постараетесь исправиться. Счастливо оставаться!..

— До свиданья-с, сэр, — проговорил Боб. — Боюсь, что вам наговорили обо мне много лишнего. Пойдем, "Джозеф", пойдем, дружище!

Он печально покачал головой, издав какой-то свистящий звук, и в мгновенье ока его пес вцепился в икру старика и замер в этой позе, точно ожидая дальнейших приказаний,

— Караул! — заорал старик.

Боб впоследствии рассказывал, что он на минуту растерялся и остановился с разинутым ртом.

— Оттащите вашего пса! — продолжал орать мистер Беннетт, стараясь сам оторвать его от ноги.

— Ах, "Джозеф", "Джозеф"! Ну, как тебе не стыдно! — начал Боб, качая головой. — Неужели ты не узнал мистера Беннетта, который так любит животных?…

— Если вы не отгоните вашего пса, я пожалуюсь полиции. Караул!..

— Я стараюсь отозвать его. Разве вы не слышите? Ваши крики только еще больше раздражают собаку. Пойдем, "Джозеф", пойдем! Ты же хорошая собачка…

— Так он вас не послушает!.. — стонал Беннетт.

— Я не хочу оскорблять его, — возразил Боб. — У него ведь тоже есть самолюбие. Кроме того, может быть, он и не виноват, может быть, он взбесился.

— Караул!.. — заревел снова Беннетт диким голосом.

— Будьте же благоразумны, сэр, — уговаривал его Боб. — Вы только пугаете его, а это хуже всего.

— Оторвите его от моей ноги; дайте ему пинка…

— Что-о? — с удивлением спросил Боб. — Пинка бедному бессловесному животному? Нет, вы мне сами никогда не простите этого и я лишусь золотых часов.

— Нет, нет! От этого ваши шансы нисколько не уменьшатся. Ударьте его… Поскорее!

— Это мне слишком тяжело. Бедное животное никогда не простит мне этого. Но если вы сейчас же пойдете домой и дадите мне часы за любовь к животным, я, пожалуй, согласен.

— Хорошо, я отдам вам часы, — простонал мистер Беннетт.

— За любовь к животным?

— Да! Да!..

Боб Притти поднял ногу и так поддал "Джозефа", что тот отлетел в сторону. Затем вместе со стариком Боб отправился к нему домой и получил золотые часы. Впоследствии он рассказывал нам, что мистер Беннетт, передавая часы, произнес небольшую речь, содержания которой он не помнил и которую не повторил бы, если бы даже помнил.

В тот же вечер Боб пришел в трактир забрать выигранные деньги, и Билль Чэмберс произнес другую речь, но так как хозяин Смит выставил его за дверь за некоторые нецензурные выражения, то Бобу Притти не пришлось отвечать на нее.

Старшие члены семьи Тиджеров сидели за завтраком — миссис Тиджер с широко расставленными коленями, между которыми, словно в ситцевой долине, разместился самый младший из Тиджеров; и мистер Тиджер, держащий на колене свою маленькую копию в красном шерстяном платьице и фартучке. Более старшие дети Тиджеров ели свой завтрак на выстланном каменным плитняком дворе, время от времени заходя в комнату для того, чтобы сделать несколько глотков слабого чая из пары стоявших на столе фаянсовых аптекарских банок, или чтобы выпросить у мистера Тиджера маленький кусочек копченой селедки, которой он великодушно делился.

— Не отставай, Анна, — произнес Тиджер добродушно.

Старшая сестра его жены покачала головой и, передав остатки своего ломтя одному из маленьких племянников, откинулась назад в кресло.

— Нет аппетита, Тиджер, — произнесла она медленно.

— Тебе следовало бы заняться плотничьим ремеслом, — сказал мистер Тиджер в оправдание того, что он снова принялся отрезать карманным ножом куски от огромной краюхи. — Мне кажется, что я никогда не смогу наесться досыта. Ого, кому-то принесли письмо?

Он взял письмо у почтальона стоящего у дверей в окружении младших Тиджеров, которые увязались за ним еще во дворе, и медленно прочел адрес.

— Миссис Анне Пуллен, — произнес он, протягивая письмо свояченице, — хороший почерк.

Миссис Пуллен разорвала конверт и, после довольно продолжительных поисков своего кармана, стала рыться в нем, ища свои очки. Затем она обыскала каминную полку, комод, буфет и, в конце концов, обнаружила их на полу, на медном листе перед камином.

Она была не слишком образована, и ей понадобилось некоторое время на прочтение письма — процедуру, которую она принялась пересыпать охами, ахами, вздохами и выражениями "Боже, благослови мою душу", что почти довело плотника и его жену, которые сгорая от нетерпения склонились вперед, до высшей степени отчаяния.

— От кого оно? — спросил мистер Тиджер в третий раз.

— Не знаю, — сказала миссис Пуллен. — Боже, Праведный, кто мог подумать об этом?

— Подумать о чем, Анна? — спросил плотник нетерпеливо.

— Почему некоторые люди не пишут ясно своих имен? — спросила его свояченица нетерпеливо. — В верхнем углу имеется напечатанное имя, быть может это оно и есть. Ну, я никогда не… Я не знаю, стою-ли я на голове, или на пятках.

— Ты сидишь, вот что ты делаешь, — произнес плотник, смотря на нее с легким раздражением.